Многие знали, что у меня умирает отец, а позвонил только один человек. Новенький. Я никого не осуждаю. Система. Борются только отчаянные. Я боролась, пока верила. У меня даже что-то получалось.
Потом она стала работать в другом месте, и ее как расколдовали. Когда я позвонила, она сказала, что будет очень рада меня видеть. И действительно была рада.
Помнишь, я тебе говорила, что у меня все сбывается? Ты тогда еще назвал меня агрессивной. Но у меня реально сбывается. Я не добиваюсь, не ставлю цели, не пишу планы. Сбывается само. Просто иногда нужно много времени. Если я вижу, что человек мой, меня с ним в любом случае судьба сведет. Сейчас это любимка моя. И если бы не она, книга моя другой бы получилась. А тогда я просто провела несколько чудесных дней с людьми, с которыми не смогла подружиться, бывая рядом каждый день. Что-то вспоминали. Я рассказала о своей ситуации, они о своей. Многое выяснилось. Например о том, как меня оболгали в дельфинарии, и народ со мной разговаривать перестал. Я тогда еще удивилась – ну вот вы ж меня знали к тому моменту столько времени, а поверили человеку, которого сами терпеть не могли. А почему вы просто не подошли ко мне и не спросили? Ведь нет ничего проще спросить у человека? Мы живем в своей концепции. И она нас душит…
Я достаточно жестко отношусь к людям в концепции. Это как ледяной душ – отрезвляет. Кто-то обижается, но чаще это помогает. Причем очень быстро. Я вообще никого не жалею. Добренькая – это не про меня. И тогда мы много об этом говорили.
Я вернулась домой. Было страшно. Но то, что я увидела, вызвало не боль, а агрессию. Сережа забрал свои вещи. Это было бы логичным, но он забрал не все, только новые. Грязные носки, стельки, растянутые свитера были раскиданы по квартире. Ненадолго та злость придала мне сил. Агрессия – неплохое чувство, необходимая стадия проживания потери. Плохо, когда застреваешь в этой агрессии. Людям почему-то проще застрять в негативе. Я к тому моменту была уже осознанная, чувства свои отслеживала и анализировала.
Потом были какие-то разговоры, выяснения, это все не сюда, здесь это совершенно не важно. Когда я, наконец, начну писать книгу «Жизнь без страха жизни», там это будет очень в тему, как ступеньки преодоления кризиса, а здесь я не об этом. Этот всплеск агрессии был непродолжительным. Дальше мне пришла в голову мысль – как было бы просто сейчас взять и умереть. Не надо ничего решать, не надо никуда двигаться. Я вспомнила, что эти мысли посещали меня и сразу после папиной смерти. Сейчас они стали фоновыми.
Нет, у меня не было мыслей о суициде. Мне просто не хотелось думать о завтрашнем дне. Мне не хотелось, чтобы был завтрашний день. В какой-то момент я поняла, что меня затягивает. И что сейчас у меня есть шанс, который надо использовать. Сама я никогда не мечтала встать на серф, мне дико нравилось, я с удовольствием смотрела фильмы, но на себя не примеряла. Это была параллельная реальность. Но именно сейчас она могла стать моей. Я бы ни за что не решилась одна ехать в незнакомую страну на край света в никуда, но там был тот парень. Я ему написала. И улетела.
Все сложилось наилучшим для меня образом. Мне ничего не пришлось искать самой. Он хотел попутешествовать по стране, одному было влом и дорого, поэтому мой приезд был как нельзя кстати. Он встретил меня в аэропорту, и мы двинулись изучать Шри-Ланку. Я очень люблю изучать страну не по курортам, всегда сразу ухожу из курортных зон, знакомлюсь там с местными жителями, и это мой рай путешественника. И Шри-Ланку я очень хотела постичь изнутри. Мы перемещались локальным транспортом. Там потрясающая железная дрога! Ее как отстроили британцы в позапрошлом веке, так там ничего и не поменялось – ни поезда, ни станции. Ощущение, что ты на машине времени. И виды потрясающие. И самое главное, мне ничего не нужно делать. Он все придумывал и искал сам. Моя голова полностью отключена.
Почти неделю мы ездили по интересным местам. Шри-Ланка вдохновляла и воодушевляла. Но я не могла отделаться от ощущения, что я смотрю «Орел и решка», там, где со ста долларами. Из окон автобуса я видела удивительные сцены – женщины по пояс раздетые в реке стирают белье, а еще через 15 метров в этой же реке плавают крокодилы. Павлины перебегают дорогу автобусу так, как у нас курицы в деревне. Наши их и называют курицами. Баффало лежат в реке и только ноздри торчат наружу и глаза бусины.
Через неделю мы добрались до океана.
Я уже видела океан. Я была в Японии. Но я видела его из окон автобуса и иллюминаторов самолетов. А тут я ходила по нему ногами. И скоро залезу вся. ОКЕААААН!!!!!
