Продолжение сериала ждало меня в гостевом доме. Там уже царила паника, полиция наводила обо мне справки, а никто ничего не знал. Пришлось спасать хозяина. Хороший был дядька, достойный. В Аругаме уже ходили невероятные истории. В них я была изнасилованной австралийкой, убитой итальянкой и еще несколько версий. Я становилась легендой. Местечко это было тихое, событий в нем особых не было, поэтому городок я потрясла нехило.
Когда мы вернулись вечером в больницу, на нас спустили всех собак. Оказывается, мы не имели права уходить, потому что как я теперь докажу, что это не я сама себе нанесла побои специально, чтобы оговорить неизвестного мне человека.
Наверно, хорошо, что меня так таскали весь этот день. Остаться наедине со своими воспоминаниями было бы намного хуже. А тут меня умотали так, что я уснула как убитая. Но страх прицепился ко мне намертво. Я боялась встретить его в толпе. Я боялась выходить на улицу.
Полицейские теперь приезжали ко мне каждый день. Иногда меня возили на мотоцикле на опознание в участок, иногда на тук-туке по ближайшим деревням. Я объясняла им, что он не похож ни на кого из местных, они вздыхали, что им нужно обязательно найти насильника и отчитаться перед посольством. Первые разы меня трясло от ужаса встретиться с ним лицом к лицу, потом просто стало надоедать. Я не за этим приехала на Шри-Ланку. В один из дней я сказала, что больше никуда не поеду. Я не хочу из-за пустых поездок в участок пропускать экскурсии и уроки. Больше полиция меня не беспокоила.
Но произошла еще одна неприятность. Закончился Рамадан. Я вообще ничего об этом не знала, мне казалось, что я вижу местную жизнь такой, какая она есть. Но оказалось, что мусульмане просто не выходят из домов. А тут они высыпали на побережье. Ведут они себя нагло в отличие от остальных местных жителей, опускают грязные реплики в сторону серфингистов, их много и ходят они толпами. Я же шарахалась от любого движения в мою сторону. Один раз толпа подростков пошла в мою сторону, один протянул ко мне руку и начал то-то говорить, но я закричала так громко, что они всей толпой отвернулись и ушли. Я так и не знаю, чего он хотел.
У меня обострилось чувство собственных границ. Я уворачивалась даже от случайных прикосновений. Впрочем, это обострение вылечил наш старший инструктор. Он увидел, как я сразу прыгаю в воду с серфа, если кто-то приближается ко мне. И хотя до этого он учил нас, что серф – это исключительно мирное занятие и объяснил правила, кто кого пропускает, тут он спросил
–Dread?
Я кивнула.
– Kill them!
И отправил меня на волну. Я была в середине. Тот, кто слева имел все права. Тот, кто справа, обязан был пропустить нас обоих. Но он был крутой инструктор и выпендривался. А я стиснула зубы и не собиралась слезать с волны. Это было первой попыткой отстоять границы и не испугаться сокращающейся дистанции. А в какой-то момент спрыгивать мне было уже некуда. Доски были с обеих сторон от меня.
Серф –только на первый взгляд штука безопасная, внизу у доски острый плавник, можно было сильно травмироваться, особенно лицо. Поэтому я стояла и не спрыгивала. Мы съехались все втроем. Нас раскидало во все стороны. Как ни странно, все обошлось. А у меня попер адреналин от преодоленного страха. Я опять стала выходить на улицу одна.
Ребята из нашей группы стали меня опекать. Кто-то обязательно садился со мной в тук-тук, чтобы я не оставалась с незнакомыми местными один на один. Один раз, когда мы ехали на спот ранним утром в воскресенье, как раз в то время, когда пьяный народ расходился по домам, я ждала ребят, а они задерживались. Ко мне подошел парень, оказался израильтянином. Мы разговаривали, мне казалось безопасным стоять с мужчиной, лучше, чем одной, но парни из моей группы рванули с кулаками. Я их быстро успокоила. Было приятно. Да, я выбиралась и из этого своего приключения, и из всего моего экзистенциального тупика.
Это Шри-ланкийское приключение еще аукнулось мне в моей новой мирной жизни, когда мне казалось, что все уже забыто, и я как водится, со смехом рассказывала о том, что со мной произошло. Я вообще часто оперирую этой историей, когда мне нужно рассказать о силе наших мыслей. Я понимаю, что если бы все так не обошлось, скорее всего, я бы этот эпизод запихнула куда подальше. А сейчас это стало пережитым трансформационным опытом, позволяющим мне разговаривать на одном языке с теми, кто пережил насилие.
