Кошму сорвались с места и в несколько прыжков оказались за моей спиной, став полукругом. Никесс, не успев их поймать, чертыхнулся.
– Катитесь к чёрту! – крикнула я, задыхаясь от возмущения. – Я сейчас оставляю вам ваши вещи, забираю кошму, и делайте, что хотите!
– Ник, уймись, кретин ты этакий! Что ты вытворяешь?! Ноди, пожалуйста, успокойся, никто тебя не тронет! – попытался успокоить всех Дарл.
Никесс продолжал смотреть на меня… с отвращением?
– Да я не собирался навредить ей, только немножко припугнуть!
– Ник, ты сейчас всё испортишь! Ноди, я прослежу за ним, никто тебе не желает зла. И потом ты же не можешь забрать птиц, это ведь мы заплатили за месяц аренды. Поэтому, если хочешь уйти, то это ты забирай свои вещи и иди, а кошму оставь нам.
Вот же зараза! А ведь Дарл прав. Он с раскрытыми ладонями шагнул ко мне. «Никогда не доверяй мальварам!» – пронеслось в моей голове, и я отпрянула назад, уперевшись спиной в мохнатого кошму.
– Не подходи ко мне! – я оглянулась в поисках пути отступления, и колени мои буквально подогнулись: сверху, с горы, по той самой тропе к живописному озерцу широким размашистым шагом нёсся десяток кошму со всадниками. Отсюда они казались нелепыми и смешными. Но в действительности Наездники никогда такими не были.
Я схватила наших кошму и рванула бегом на север, навстречу поднимающейся пыльной буре: только она могла сейчас нас спасти.
Дарл побежал за мной, решив, видимо, что я пытаюсь увести караван. Я лишь махнула рукой, указав на приближающуюся к нам банду, и мальваре всё поняли без слов.
Конечно, был шанс, что Наездникам и дела до нас никакого нет, но я не собиралась это выяснять.
Мы мчались навстречу потоку пыли и песка, задыхаясь под закрывающими лица шарфами. Глаза щипало. Я собиралась двигаться вперёд как можно дальше под покровом пыли и песка, но совсем скоро пришлось остановиться, прижавшись к камням.
Приученные кошму уселись на землю полукругом спиной к ветру, мы с мальварами – под их прикрытием, предварительно расправив над нашей группой тяжёлое плотное покрывало.
Я не знаю, сколько мы просидели в нашем укрытии, свернувшись в клубок. Юлья всё это время кашляла: нахваталась песка. Но за звуками разбушевавшейся пустоши этого не было слышно: я только видела, как она непрерывно дёргается всем телом. Никесс натёр глаза и теперь сидел с двумя опухшими красными пятнами. Дарл молчал. Я гладила птиц, доверчиво опустивших мне на колени свои мелкие бестолковые головы на длинных шеях. Не в первый раз мы таким образом пережидаем ненастье. Обычно ветер стихал так же быстро, как и поднимался, но в этот раз Майдру разошёлся не на шутку. Уж не кровь ли на его истукане разгневала хозяина нагорья?
Через плотный, хлопающий на ветру, материал не было видно того, что происходит по ту сторону полотна; различимы были только свет и тьма. И вот спустя совершенно неопределённое время стало темнеть. Я было решила, что мне показалось, но нет, действительно, очень скоро я перестала видеть сидящих напротив меня мальвар.
– Почему так темно? Ещё же рано?! – Дарл озвучил вопрос, появившийся у всех. Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть вой и свист ветра.
– Сильная буря, – прокричала я, но голоса своего не услышала. – Очень много песка!
Оставалось только ждать и надеяться, что нас не похоронит под толщей песка. Из размышлений меня вырвала вздрогнувшая земля. Я открыла глаза: трое мальвар напротив меня замерли с широко распахнутыми глазами, Юлья вцепилась в руки Дарла и Ника и пыталась что-то сказать, но слышно её не было. Камни кругом возмущённо гудели, и наше укрытие, казалось, было готово разлететься в клочья. За пределами пока ещё спасительного полотна то резко темнело, то становилось светло – будто бы метались гигантские тени. И вместе с этими тенями раз за разом всё вокруг сотрясал какой-то гул. Тут же вспомнились матушкины сказки на ночь о хозяине нагорья Майдру – гигантском песчаном великане, повелителе бурь: под его ногами вздрагивает земля, расплёскивают воду озёра, сбиваются с пути птицы… В детстве я, конечно, смеялась вместе с отцом над этими глупыми выдумками, но чем дольше живёшь в пустоши, тем серьёзнее относишься к здешним поверьям. А сейчас было и вовсе не до смеха: казалось, наше укрытие – единственный оставшийся островок в разверзнувшейся вокруг бездне. Бухало и гудело всё чаще, мелькание света и тьмы превратилось в череду вспышек и падения непроглядной тьмы, свист и вой достигли своего апогея… И вдруг разом всё стихло.
Я не поверила своим ушам. В них нещадно шумело, и я не могла понять – это от внезапной тишины или я всё-таки оглохла? Безумная игра света и тени также исчезла. Кошму, главные предсказатели погоды, подняли головы, забеспокоились и стали вставать, безуспешно тычась крошечными головами в изрядно потяжелевшее полотно.
Песок осел дюнами, кое-где изменив ландшафт до неузнаваемости. Ручья, через который мы перескочили по дороге к укрытию, как не бывало. В том месте, где он стекал с каменистого склона в долину, булькала грязная лужа. Теперь этой горной воде придётся торить себе новый путь…
