– Ну, не знаю… Я мальчишкой встречал слепого старика, так он рассказывал, что он нашёл Лоа-Лейттан, но войти не смог – чешуя на воротах так горела, что ему глаза выжгло. С тех пор скитался и рассказывал разному люду свою историю.
– Прям вот там всю жизнь эту одну и ту же байку рассказывал? – рассмеялся назад Лаурсс. – И не надоело ему?
– А мне почём знать, мусва? Я только говорю, что знаю…
– Так выходит тогда, что в Лоа-Лейттан не войти, раз ворота ослепляют?
А я вспомнила золотую вспышку, которую видела два дня назад – уж не от врат ли этих солнце отразилось, как от зеркала?
Неожиданно к разговору присоединился Дарл:
– От слишком яркого сияния можно защитить глаза, но входящих наверняка подстерегает другая опасность: поговаривают о мороке, что окутывает стены древнего города и не подпускает людей к его вратам, даже если они всего в паре шагов от них. А врата охраняют не мёртвые и не живые, спящие вечным сном стражи, числом двадцать четыре. А на площади за вратами ждут ещё тридцать три. Они присягнули вечно охранять город и поднимутся, если кровь прольётся на плиты под ногами.
Повисла тишина. Люди оказались поражены такими новыми и точными сведениями.
– Ну… – начал было кто-то из участвовавших в разговоре, – двадцать четыре и тридцать три вместе – не так уж и много, да?
– Немного для обычных воинов, но эти – не просты. Они ждут тысячи лет своего часа.
– Так за тысячи лет они уже в пыль должны были рассыпаться?
– Здесь речь идёт о какой-то древней магии, которая сохраняет их тела нетленными и упругими, а клинки – острыми. Говорят, они подчинятся только королю Лоа-Лейттана. Или, возможно, кому-то из его рода.
– А разве сохранились какие-то потомки тех королей? – поинтересовалась я.
– Откуда мне знать? – пожал плечами Дарл. – Наверняка по всему континенту разбросаны дальние потомки жителей древнего города, но вот насколько правдиво всё то, что я сейчас рассказал?.. Кто знает. Тысячи лет уже Лоа-Лейттан – легенда. Никто толком не знает, когда он был построен и даже когда и почему покинут и забыт…
Течение разговора прервали какие-то беспокойные звуки за спиной, ругань и крики.
– Что там у вас? – крикнул, перекрывая весь шум, Лаурсс.
– Да ведьма твоя бьётся чуть не в припадке, мусва, – объяснил подбежавший Мейек.
– Почему? Что с ней? Приведите!
С того момента, когда Шайлен в последний раз гадала и после этого была выгнана из шатра, Ла, поместив её под стражу, ни разу и словом не обмолвился о ней. Ну, по крайней мере при мне.
Два головореза чуть не волоком притащили растёпанную девушку: красные глаза смотрят куда-то за горизонт сквозь людей, сквозь стоящую впереди гору. Шайлен дрожала всем телом, как на морозе, изредка всхлипывая.
– Ну вот, вроде как успокоилась… – подытожил Мейек.
– Эй, что случилось?
Лаурсс пытался заглянуть в глаза Шайлен, поймать её взгляд, но она продолжала смотреть сквозь него, вглядываясь в известные только ей миры.
– Ой, не нравится это мне, – я ведьмой никогда не была, но моё чутьё всегда выводило меня на верный путь и защищало от опасностей. И именно сейчас мне вдруг стало совсем нехорошо, почудилось, что земля уходит из-под ног… Земля?!
– Бежим! Беги! – в один голос закричала я и очнувшаяся Шайлен.
Я толкнула Лаурсса вперёд, в сторону возвышающейся горы вопреки всякой логике, второй рукой ухватила кого-то ещё, потащила вперёд.
– Сюда-сюда, скорее! – мой крик потонул в нарастающем гуле.
Вода в озере взметнулась вверх, подпрыгнула, словно кружкой бухнули о стол. В то же мгновение земля скакнула вбок, как необъезженный жеребец, сильно ударила в спину, выбила воздух из груди. Вокруг загремело-застонало. Я перестала что-либо слышать; дезориентированная, смогла лишь с трудом перевернуться на четвереньки, но встать не успела – камни под ногами вновь резко метнулись в сторону, уронив меня обратно. Я подняла голову и тупо уставилась туда, где только что было озеро, а сейчас сквозь заполнившую воздух пыль на меня двигалась стена воды.
Всякие остатки мыслей покинули меня, оставив только животную страсть выжить. Я рычала, скрипела забитыми пылью зубами, пыталась подняться, бежать, но ноги, словно на льду, проскальзывали на одном месте.
А потом сверху обрушились вода и тьма, похоронив под собой остатки Своры.
Свет вернулся так же неожиданно, как и раздирающая боль в груди. Крик родился в центре моего замутнённого сознания, но я никак не могла сделать вдох, забилась, задёргалась всем телом в охватившей панике, в глазах вновь стало темнеть. Что-то перевернуло меня лицом вниз, воткнулось в живот, треснуло по спине, отчего по внутренностям пробежала судорога, и меня вывернуло водой. А потом ещё раз и ещё, а следом мне, наконец, удалось откашлять воду и сделать первый хриплый режущий вдох; тьма отступила.
Нагорье всё ещё тихо клокотало и возмущённо ворчало где-то глубоко под нами, но злые разрушительные толчки прекратились. В том месте, где только что шли, весело переговариваясь, люди, в пропасть обрушивался водопад, бурля и унося вниз воду из безымянного озера.
