Я вошла в дом и в который раз за вечер подивилась. Теперь Лерина квартира мне уже не казалась особо шикарной, ибо дворец (по другому назвать это великолепие я попросту не могла) Соколова поразил меня до глубины души. Белоснежный дом с угловыми башенками, огромные окна, входная дверь с винтажной резьбой по периметру… Так и просится на обложку журнала «Дом вашей мечты».
При описании внутренней обстановки на ум приходит одно слово — офигенная. Нет, правда. Сразу видно, что поработал дизайнер. В прихожей белоснежные стены и пол, гостиная в стиле «модерн» — черно-белая мебель, темно-серый пол, серо-голубые обои, домашний кинотеатр во всю стену. Боже, да только в одной гостиной поместится вся моя квартира с балконом в придачу!
Оглядев все это великолепие, я тем не менее сразу поняла, что Касьян Андреевич проводит здесь совсем немного времени — большой зал создавал впечатление малообитаемого помещения. Наверняка, у Соколова есть более уютная комната для времяпрепровождения.
Устроившись на диване, я полюбопытствовала, так и не заставив себя перейти на «ты»:
— Зачем вам одному такой огромный дом?
— Во-первых, положение обязывает, а во-вторых, я все-таки думаю, что когда-нибудь созрею для создания семьи.
Услышанное неприятно кольнуло в груди, и я закусила губу: «Терпи. Сама виновата. Не надо задавать ненужных вопросов, тогда и неприятных ответов не будет».
— А комнат в доме много?
— Много, но жилых в настоящий момент только три — моя спальня, кабинет и эта гостиная. И, повторюсь, если хочешь, можешь осмотреться. Правда, подозреваю, что даже обзорная экскурсия может затянуться.
Я отрицательно покачала головой и, не зная, что еще сказать, стала разглядывать картину на стене. Мужчина непонятного возраста сидит непонятно где, пьет, судя по чашке, кофе и пытается кормить примостившегося на краю стола то ли голубя то ли попугая чем-то, похожим на пончик. Если принимать во внимание корявую башню на заднем плане, местом действия является кофейня в Париже. Мда-а. Видимо, чего-то я не понимаю в современном модном художестве, потому что картина вызывает отвращение. По мне, так лучше Ольгины пейзажи.
Через несколько секунд Касьян Андреевич сел рядом со мной и поинтересовался:
— Кать, что-то случилось, пока мы ехали? Ты передумала?
— Нет. Просто чувствую себя ужасно глупо. Не знаю, о чем говорить, как себя вести, — ответила я и рискнула заглянуть в его глаза.
— Странно. Обычно ты всегда знаешь, как себя вести и что сказать, — улыбнулся он и взял меня за руку. — Хотя… Может, и хорошо, что у тебя нет слов? Попробуем обойтись без них.
Касьян нежно привлек меня к себе и поцеловал.
— Ты не представляешь, как давно я этого ждал, — прошептал он в перерыве между поцелуями, а я закрыла глаза и подумала: «Я тоже. Я тоже… поэтому будь, что будет».
По телу одна за другой пробегали волны дрожи, я лихорадочно отвечала на каждое его движение. Вот Касьян осторожно закусил уголок моей губы, и я не смогла сдержать стон. Боже! Как же хорошо! Я принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке, но его руки мягко отвели мои в сторону, сам он немного отодвинулся и покачал головой:
— Не торопись. У нас вся ночь впереди.
— Я не тороплюсь, — помотала я головой. — Я просто хочу прикоснуться к тебе. Пожалуйста.
— Всему свое время. — Касьян улыбнулся, пытаясь приглушить бушующее в глазах пламя.
Какое время, когда я уже умираю от желания? Стоит только подумать о том, что неминуемо последует дальше, как внутри становится горячо-горячо и хочется отдаться ему сразу и без остатка.
Впрочем, эти мысли довольно быстро покинули мой мозг, потому что думать я уже не могла и ощущала только его настойчивые губы и руки, которые, казалось, одновременно были везде.
Вот Касьян нарочито медленно расстегнул пуговицы моей рубашки, я нетерпеливо скинула ее с плеч, а он улыбнулся и провел пальцем по краю лифчика, касаясь одновременно и разгоряченной кожи и великолепных кружев. Тело тут же отозвалось волной дрожи, которая не укрылась от внимательных глаз Самого. Удерживая мой взгляд в синем омуте, Касьян склонился к моей груди и повторил движение пальца — язык скользил над краем лифчика, обжигая грудь. Я прикусила губу и выгнулась, предоставляя ему полную свободу действий, чем он тут же и воспользовался. Одно неуловимое движение рук, и Касьян уже отбросил мой лифчик в сторону.
— У тебя потрясающая грудь, — восхищенно пробормотал он и его губы устремились к напрягшемуся соску.
Я вскрикнула и вцепилась пальцами в его плечи, отдаваясь во власть очередной накатившей волны наслаждения. Касьян отстранился, губы сменили не менее требовательные пальцы, которые поглаживали, сжимали, заставляли меня дрожать. Синие глаза оказались напротив моих, и он приказал:
— Поцелуй меня.
