— Похоже, от меня, — ответила я и пояснила: — Она мне днем звонила и предлагала встретиться. Я в это время как раз ехала на собеседование, вот и сказала, чтобы отвязаться от нее, что мы никак не можем, потому что встречаемся втроем у Ольги. Видимо, она решила к нам присоединиться. Если бы я знала, что все закончится этим, постаралась бы придумать что-нибудь. Так что извини. Я виновата.
— Может, все не так плохо. Послушаем, что она скажет.
Марина тем временем повесила на вешалку пальто, и Ольга не самым любезным тоном предложила ей пройти в ванную, а потом на кухню. Пока та мыла руки, Лё шепотом сокрушалась:
— На фига я вообще впустила ее в квартиру! А вы почему не остановили меня, — набросилась она на нас с Танькой.
— Ты ее впустила, потому что воспитана в лучших культурных традициях, — тихо пояснила я. — А остановить тебя мы не смогли, потому что ты не посчитала нужным сообщить нам, кто пришел.
— Язвишь? — рявкнула она, всем своим видом выражая расстройство.
— Расслабься, — подала голос вторая подруга. — Послушаем, что нам скажут.
Мы устроились за столом, Лена вновь занялась игрушками, а Маринка, видя, что мы пристально наблюдаем за ней и совсем не пытаемся облегчить ей задачу, неловко поерзала и, прокашлявшись, начала:
— Я знаю, что поступила не очень красиво…
— Если точнее, ты поступила очень некрасиво, — поправила ее Ольга. — Ты повела себя как сука, перечеркнув все годы нашей дружбы.
Мы с Танькой бросили на нее укоризненный взгляд, на что она, впрочем, не обратила никакого внимания, а Марина хоть и поморщилась от столь резкого высказывания, но кивнула:
— Наверное, ты права. И я приехала, чтобы попросить у вас прощения. Я много размышляла на эту тему и поняла, что мне не стоило так резко высказываться насчет тебя, Тань, и Леши.
— Конечно, не стоило, — невозмутимо кивнула подружка. — Тебе вообще не следовало влезать в наши отношения.
— Я это знаю. Не знаю, что на меня тогда нашло, я должна была выслушать обе стороны и не делать поспешных выводов.
— Что-то еще? — спросила Танька, видя, что Марина замолчала и продолжать не собирается.
— Много чего, но для начала хватит, — покачала она головой, поднимаясь из-за стола. — Подумайте над моими словами и если поймете, что готовы выслушать меня, позвоните. Я действительно дорожу дружбой с вами и вашей поддержкой. Вы для меня по-прежнему важны. Только поняла это как-то поздно. Я еще раз извиняюсь за все, что сказала и сделала.
Мы ничего не ответили. Просто молча проводили ее, и, когда дверь за ней закрылась, я сказала:
— Мне это не нравится.
— И мне, — поддакнула Оля. — Для чего-то мы ей опять понадобились, вот и прибежала.
— А мне показалось, что она говорит искренне, — с сомнением сказала Танька.
— Да брось ты! — посмотрели мы на нее. — Такие люди не меняются. — А Ольга добавила: — Предлагаю не отступать от принятого решения и продолжать игнорировать ее.
Мы с Танькой посмотрели друг на друга и кивнули:
— Наверное, это единственно верное решение.
Когда мы уже ушли от Ольги и направлялись домой, Танька сказала:
— Знаешь, мне кажется, наше решение слишком категорично. Маринка ведь извинилась. Похоже, она и вправду раскаивается. Может, стоит дать ей шанс?
— Не стоит, — покачала я головой. — Мне, конечно, хотелось бы, но по старому уже ничего не будет. Случись что, и ситуация опять повторится. Поэтому лучше всего сделать, как сказала Оля — забыть.
В среду я, оперативно закинув вещи в свою каморку, поднялась к Лере в приемную. Она поливала цветы, но, увидев меня, оставила это занятие.
— Как собеседование? — поинтересовалась она.
Фигушки. После того, как она так горячо убеждала меня, что лучшей работы, чем в «Санап-инте», мне не найти, я ни за что не расскажу про вчерашний ужас.
— Замечательно! — сверкнула я улыбкой. — Мне очень понравилось.
— Правда? — кажется, удивилась она. — Значит, от нас уходишь?
— Я еще подумаю. Время до второго собеседования еще есть. Только я пришла не про собеседование говорить. Ты вчера грозилась показать мне что-то.
— Да, конечно. — Валерия вставила в компьютер флэшку и открыла файл с говорящим названием «Мой юбилейчик». — Смотри.
— Кто, ты говоришь, делал эти фотографии? — спросила я, смущенно разглядывая серию снимков, на которых мы с Касьяном были изображены в различных ракурсах.
— Сережка.
— Напомни, чтобы при следующей нашей встрече я дала твоему мужу по голове чем-нибудь тяжелым.
— Зря так говоришь, — хмыкнула она. — По-моему, вот это фото, где вы целуетесь, очень милое. Или вот это, — ткнула она пальцем в другую фотографию, где мы с ним танцевали, тесно прижавшись друг к другу и не замечая никого и ничего вокруг. — Сразу видно, что вы совсем не безразличны друг другу. Вот эта фотография вообще вне конкуренции. Хочу увеличить ее и повесить в приемной. Она очень оживит обстановку.
Я посмотрела на экран и застонала — рука Касьяна спряталась в боковом разрезе на моем платье, а я, вцепившись в его плечи, блаженно прикрыла глаза и улыбаюсь.
— Не смей никому показывать, — предупредила я.
