Картину, чья поразительная четкость пришла мне на память в предыдущей главке, прежде чем я отклонился в сторону, я видел на Сейшелах довольно давно (всего лишь пять лет тому назад, но смерть косит быстро в соответствии с законами рынка), в те уже далекие времена, когда авторское кино еще не отвергалось и не отбрасывалось в сторону столь точно и определенно, как сейчас. Анатоль Доман, щедрый, великодушный и преуспевающий, как всегда, все устроил наилучшим образом. Один из профессиональных сопровождающих для туристов, из числа его друзей, прекрасный знаток этого волшебного, чарующего архипелага, повсюду снял и зарезервировал для нас самые лучшие и наиболее удобно расположенные бунгало, а также нанял суденышки с экипажами, чтобы переезжать с острова на остров.
Одна из этих крупных местных лодок, предназначенная для рыбной ловли в открытом море, слишком большого водоизмещения, чтобы вплотную подойти к желанному берегу, в тот день встала на якорь за полосой рифов. Мы вчетвером высаживаемся на сушу (молоденькая подружка Домана, Эффа, присоединилась к нашей компании накануне), но не все вместе, а поодиночке (из-за крайне малых размеров плоскодонки), с которой более или менее ловко управляется юнга-гребец, предпочитающий брать на борт только одного пассажира. Эти короткие переходы от крупной лодки к берегу происходят скорее плохо, чем хорошо, из-за того, что приходится преодолевать причудливо изогнутую гряду скал и подводных камней, чуть выступающих там и сям из воды между отмелями. Когда же очередь дошла до Катрин, утлый, неустойчивый челн перевернулся среди камней и бурунов, выбросив мою маленькую девочку в водовороты — к счастью — теплых вод и на небольшой глубине.
Бухта, где мы высадились, со всеми окружающими ее высокими скалами и золотистым песком, просто очаровательна. По глубокой расселине, прорезающей гору, в бухту сбегает, прыгая с уступа на уступ и образуя каскад, ручеек, извивающийся среди групп тесно растущих банановых деревьев. Наши пострадавшие при кораблекрушении друзья сохнут на солнышке, со смехом вспоминая свои злоключения. Но у нас нет ни малейшего желания вновь приниматься за столь опасные упражнения, чтобы вернуться на большое судно, тем более что волны, похоже, выросли вдвое и с удвоенной силой обрушиваются на скалы. Высокий негр, спустившийся к нам из своей почти неприметной хижины, спрятавшейся среди гранитных глыб и кокосовых пальм с изящно изогнутыми стволами, сообщает нам, что через прибрежный лес есть тропинка, вполне пригодная для ходьбы, хотя и идет она по гребню крутого склона, изобилующего провалами и трещинами, а кое-где проходит и под угрожающе нависающими каменными выступами. Через часок, уверяет негр, мы будем в деревне. Не приняв во внимание прекрасно развитую мускулатуру парня, по внешнему виду смахивающего на чемпиона по баскетболу, и не отдавая себе отчета в том, что его представления о дальности расстояний должны существенно отличаться от наших, мы приглашаем его в свою компанию в качестве проводника и, преисполнившись веселого задора, отправляемся на прогулку, которая обещает быть просто великолепной; мы карабкаемся по кручам и спускаемся по склонам следом за нашим проводником, насколько это в наших силах. Но часа через полтора этого изнурительного марш-броска по пересеченной местности, несмотря на красоты окружающего нас пейзажа, мы робко осведомляемся, скоро ли прибудем на место? „Да через часок, не больше“, — жизнерадостно заверяет наш шерп, удлиняя и убыстряя шаги. И вдруг начинается дождь, неожиданно, так сказать, без предупреждения, один из тех тропических дождей, что так похожи на киношные ливни (когда на съемках применяют брандспойты, изрыгающие мощные струи воды), но в отличие от них гораздо более продолжительны. Через несколько мгновений наша и без того не слишком хорошая и безопасная тропинка превращается в бурный поток красной грязи, скользкой и липкой, в которой мы вымазываемся по пояс, в то время как хляби небесные, разверзшиеся у нас над головами, продолжают изливаться на нас либо непосредственно, либо через кроны деревьев.
