Оркестр под управлением Андре Жирара. Партия органа: Мари-Луиза Жиро. Музыкальное издание: «Империа» и «Мондьямюзик». Ассистенты художника: Жорж Глон, Андре Пильтан, Жан-Жак Фабр, Шарль Меранжель, Фолькер Шлёндорф, Флоранс Мальро. Заведующий постановочной частью: Мишель Шоке. Заместитель заведующего постановочной частью: Жан-Жак Леко. Главный электрик: Эли Фонтаний. Главные механики: Луи Бальтазар, Рене Стоцки. Первый ассистент оператора: Ги Делатр. Второй ассистент оператора: Франсуа Лольяк. Главный гример: Александр Маркус. Гример: Элиана Маркус. Платья мадемуазель Сейриг — «Шанель». Костюмы: Бернар Эвен. Фотограф: Жорж Пьер. Звук: Жан-Клод Маркетти, Рене Рено, Жан Нени, Робер Камбуракис. Студия: «Мариньян», «Симо». Лаборатория: «Франэ ЛТК. Диалископ». Вступительные титры: Жан Фуше Ф.Л. Разрешительное удостоверение министерства № 23.862. Совместное франко-итальянское производство: «Терра-фильм», «Новая компания фильмов Корморан», «Преситель», «Комо-фильм», «Аргос-фильм», «Фильмы Тамара», «Синетель», «Сильвер-фильм», «Чинериц» (Рим). Прокат во Франции — «Косинор».
Предваряемая музыкой (инструменты деревянные, струнные и медные) романтической, мощной и драматичной, какую можно слышать в конце фильмов, где кипели страсти, «шапка» кинокартины поначалу имеет вид вполне классический: имена, написанные незатейливым шрифтом, черным на сером фоне или белым на сером фоне; имена или группы имен обрамлены простой сеткой. Кадры следуют один за другим в нормальном ритме, скорее медленном, чем быстром, во всяком случае — в равномерном.
Затем обрамления титров постепенно видоизменяются, уплотняются, украшаются причудливым орнаментом и в конечном счете создают подобие рам живописных картин, сначала плоских, затем расписанных обманками, как бы изображающими некие рельефные предметы.
На последних «страницах» титров перед нашими глазами появляются подлинные рамы, сложные и богато украшенные орнаментом. Одновременно поле вокруг титров слегка расширяется, приоткрывая участки стены, на которых висят картины, и наконец саму стену, украшенную лепниной и деревянными панелями.
Обе последние картины «шапки», вместо того чтобы представлять собой отдельные планы, постепенно открываются сбоку благодаря косому движению камеры, которая, не останавливаясь на взятой в кадр «странице» и продолжая медленное и плавное скольжение, переходит на часть стены, где видны только деревянные панели, лепнина и проч., затем она доходит до последней «страницы», содержащей последнее имя (или последние имена) из «шапки», которая вполне могла бы начинаться именами второразрядными и кончиться именами важными (можно их перетасовать, особенно под конец). Это завершающее табло, как бы видимое издалека, имеет очень широкие поля. Камера наезжает на него и, не останавливаясь, продолжает двигаться вдоль стены.
Параллельно с эволюцией изображения, по ходу показа «шапки», музыка мало-помалу переходит в мужской голос, неторопливый, теплый, довольно звучный, но одновременно несколько нейтральный, то есть в прекрасный театральный голос, ритмичный и без особой эмоциональной окраски.
Этот голос что-то непрерывно произносит, однако, несмотря на то, что музыка умолкла, слов не разобрать (во всяком случае, они малопонятны) из-за сильной реверберации или чего-то в этом роде (две одинаковые звуковые дорожки постепенно соединяются в одну, и тогда начинает звучать голос нормальный).
Голос X:
