Теперь камера тоже совершает движения значительно менее резкие: они медленные и не столь размашистые, их единственное назначение состоит в том, чтобы удержать в кадре одновременно А и М. Женщина по возможности должна оставаться на втором плане по сравнению с М.
М начинает разговор о том о сем, как если бы он и хозяйка комнаты находились в другом месте.
М:
А:
М:
Пауза. М рассматривает фотографию.
М:
А:
М:
А:
М: (Помолчав.)
А:
М:
Молчание.
А:
Пауза.
М:
А:
М:
А:
М:
А:
М:
А:
Женщина вновь устремляет взгляд на пол, на то место у ног, где рассыпались жемчужины, когда она порвала браслет. М за нею внимательно наблюдает.
М:
А:
М (увидев лежащие на комоде жемчужины):
А:
Но она продолжает искать и поднимает глаза только тогда, когда М направляется к двери.
А:
М:
Мужчина остановился перед дверью, в которую вошел в начале сцены.
А:
М:
А:
М:
План обрывается, когда М берется за дверную ручку, чтобы уйти.
Продолжение той же сцены. Камера направлена на стоящую на переднем плане А. Когда М открывал и закрывал дверь (в кадре его нет), женщина делала вид, что она озабочена приведением в порядок прически. Как только щелкнул дверной замок, она медленно поднялась, но осталась на месте, чутко прислушиваясь к происходящему за дверью. Через несколько секунд она делает два, то ли три шага по направлению к центру комнаты; выглядит она несколько нерешительной и напряженной и как бы смотрит в пустоту. А мельком взглянула в окно, затем, не отходя от него, опустила глаза и, глядя в пол, оставалась так несколько долгих секунд, как бы поглощенная мучительными размышлениями, но вид у нее при этом скорее безразличный, нежели встревоженный. Возможно, в это время она рассматривает свою слегка вытянутую вперед руку, повторяющую (не исключено) жест статуи в парке.
После ухода М наступает долгая тишина; потом вновь возникает за кадром голос X; поначалу он тихий, но по-прежнему уверенный, размеренный, бесстрастный (нормальную громкость он обретет довольно скоро).
