Романески полностью

…союз под синей звездочкой… — Имеется в виду фирменное оформление книг издательства «Минюи»: белая, слегка сероватая обложка с именем автора, набранным черным шрифтом, названием книги — синим и логотипом издательства, оставшимся еще от Веркора: звездочкой, нижним лучиком соединенной с латинской буквой «т». Одно из распространенных названий Нового Романа — «Школа Минюи», потому что большинство его представителей (в первую очередь Роб-Грийе, Симон и Пенже) печатались именно в этом издательстве.

…как захотел… Рикарду в своем «ОПА» о Новом Романе… — Трудно сказать однозначно, что имеет в виду Роб-Грийе; из пяти устоявшихся значений французской аббревиатуры «OPA» ни одно не подходит здесь по смыслу. Однако можно с большой долей уверенности утверждать, что речь идет об уже упомянутой книге Рикарду «Новый Роман» (своего рода цитатнике этой «школы», с которого и поныне стоит начинать всякое знакомство с теориями Нового Романа), содержащей много острых наблюдений и плодотворных идей, но раздражавшей самих новороманистов догматизмом и схематичностью.

…священные места… источник вечной молодости…грозные, устрашающие врата храма. — Новый Роман демонстративно дистанцировался от аллегоризма в духе Гюстава Моро (1826–1898) — слишком буржуазного и повествовательного в своем академизме. Роб-Грийе же охотно использует в своей «подрывной работе по извращению письма», как он любит это называть, опыт необычной живописи Моро — предтечи символизма, если не живописного, то литературного. В связи с языческими, античными коннотациями этой сцены вспоминаются аналогичные страницы из романа М. Бютора «Изменение» (1957), воссоздающие образ вечно молодого в своем строгом классицизме Рима. Новый Роман интерпретировал античность как альтернативу иудео-христианской рационалистической цивилизации Нового времени, и Роб-Грийе первым из новороманистов, обратился к кругу этих идей и образов в своих ранних романах — «Цареубийце» и «Резинках» (1953). От последнего с его матрицей истории Эдипа (через дорогу на Коринф, где Эдип убил отца) тянется нить к второстепенному герою «Воспоминаний о Золотом Треугольнике» (1978) и главному (наряду с автором) персонажу «Романесок» — графу Анри де Коринту.

Фильм называется «L'Année dernière»… — Названия произведений Роб-Грийе всегда отличались демонстративной двусмысленностью и неоднозначностью. Достаточно вспомнить «Ревность» (жалюзи,^сквозь которые смотрит герой, мучимый ревностью), «Проект революции в Нью-Йорке» (1970) — название, которое можно перевести как «Отображение циклического движения в Нью-Йорке». А в этом месте «Романесок» Роб-Грийе еще раз возвращается к своему первому кинороману, действие которого, вопреки собственному названию, происходит нигде и никогда.

Это безликий, не имеющий индивидуальности персонаж… — Выше уже говорилось о крайней переимчивости Роб-Грийе. Лишним примером тому служит данный пассаж, который читатель может сравнить с тем, что пишет Саррот о своем персонаже в самом начале эссе «Эра подозрения»: «Он был щедро наделен всем, одарен благами, окружен нежной заботой, обеспечен всем — от серебряных застежек на штанах до бородавки с прожилками на носу. И мало-помалу он потерял все: своих предков, свой заботливо построенный дом, набитый от погребов до чердака всевозможными <…> вещами, свои владения и документы на ренту, свою одежду, свое тело, свое лицо и свое главное богатство — принадлежащий ему одному характер и даже нередко — свое имя» (пер. А. Вишнякова).

…дни лета 1940 года и… осени 1914-го. — Еще один пример своеобразной интертекстуальности Роб-Грийе. Настойчивое запараллеливание двух аналогичных, как неотвязчиво возвращающийся кошмар, периодов во французской истории XX в. пришло из «Акации» (1989) Клода Симона, призванного на Вторую мировую войну в тот же день, что и его погибший на Первой отец. Роман Симона состоит из 12 глав, как спираль вкручивающих один в другой два временных пласта и две судьбы.

«Манифест 121». — В сентябре 1960 г. Жером Линдон сплотил прогрессивных интеллектуалов Франции вокруг документа «Право на неподчинение в связи с войной в Алжире» (автором которого был Морис Бланшо), более известном как «Манифест 121». Среди поставивших под ним свое имя были, в частности, Сартр и Бретон, а также почти все новороманисты, в том числе — Роб-Грийе, подписавший его не читая, настолько он, многократно декларировавший свою аполитичность, доверял своему другу и издателю.