Романовы полностью

– Ты ошибаешься. С нами связался офицер Белой армии. Нас хотели спасти. Мы отказались от спасения, потому как не хотели, чтобы оно привело к гибели наших друзей-большевиков.

Он медленно покачал головой.

– Тот офицер Белой армии мертв. Авдеев перехватил первое письмо. Белобородов потребовал, чтобы он подделал ответы, надеясь захватить тебя и твою семью при попытке побега – и ускорить приказ о казни.

Каждое произнесенное им слово иссушало надежду, за которую я цеплялась, каплю за каплей. Все эти письма, написанные и полученные нами, с отвратительным планом побега… все эти долгие ночи, проведенные за связыванием веревки из простыней и за мечтами о спасении… оказались фальшивкой?

– Ты знал об этом? – выдохнула я.

– Узнал только в последние дни.

– Сейчас не время! – Вайра сунула мне в руки стопку белых и серых вещей, отороченных мехом. – Переодевайтесь и отправляйтесь в путь.

Я уставилась на одежду, пытаясь прийти в себя после сказанного Зашем.

– Перестань таращиться и одевайся, – рявкнула Вайра. – Это наша национальная одежда из оленьей шкуры.

Вот почему у Вайры и Заша волосы такого цвета. Должно быть, они принадлежат к одному из народов Сибири. Что привело Заша в большевистскую армию? Что вообще привело их в деревню?

– Разве так мы не привлечем еще больше внимания? – удивилась я.

– Ты сидела в тюрьме, взаперти. И не знаешь, что привлечет здесь внимание, а что – нет. Так будет гораздо лучше, чем в рваной юбке.

Заш взял у меня оленью шкуру и протянул пальто. Я позволила ему помочь, в основном потому, что боль в ребрах мешала мне одеться самостоятельно. Оленья шкура касалась кожи, подобно теплому шерстяному одеялу. Само ощущение почти успокаивало боль.

Мы собирались уходить ради безопасности Вайры, но куда?

– Что вы знаете… о Дочкине?

Вайра поднялась с пола, ее колени похрустывали, как свежее полено в огне.

– Что знаешь ты?

Меня так и подмывало потянуться к матрешке, но я сжала волю в кулак.

– Знаю, что Красная армия так и не нашла его.

– Поверь мне, девочка, если красные со всеми своими возможностями, комиссарами и упорством не смогли его найти, у тебя нет никаких шансов. – Она избегала моего взгляда.

– Возможно, вас удивят мои познания, – откликнулась я. Вайра принялась отряхивать юбку и поправлять платок на голове. – Но вы тоже что-то знаете.

Она подняла глаза, на ее лице не было ни удивления, ни вины.

– Все мастера заклинаний наслышаны о нем. Ходят слухи, что единственная возможность отыскать Дочкина – использовать его заклинания. Это все.

То же говорил и Юровский, требуя у меня матрешку. Может быть, это и бабушкины сказки, но они стоят доверия.

– Спасибо за помощь. – Я сунула руку в корсет, разорвала несколько нитей и протянула ей маленькую жемчужину. – Это достаточная плата?

Она подтолкнула бусину обратно.

– Мне вполне достаточно служить царевичу и великой княжне.

– Я хотела бы заплатить вам. Поблагодарить.

Вайра протянула Зашу охапку вещей, которых не было в комнате до того, как я заснула.

– Благодарность принята. Твоя плата – уйти из этого дома и не возвращаться. – Она бросила мне цветастый головной платок. – За такую жемчужину меня могут пристрелить. Для деревенской женщины она бесполезна ровно настолько, насколько прекрасна.

Мне никогда не приходилось иметь дело с деньгами или платой за что-либо, поэтому я покраснела и положила жемчужину обратно. Я не хотела обидеть ее.

Затем повязала новый шарф вокруг бритой головы.

– Спасибо еще раз. Мы никогда не забудем вашу доброту.

– Бабушка… с тобой ничего не случится? – забеспокоился Заш.

Вайра покачала головой.

– Думаю, нет, но кто в безопасности в наше время?

Она поцеловала Заша в лоб и проводила нас до двери.

Прежде чем мы вышли, она повернулась ко мне.

– Ты права, великая княжна. Дочкин мог бы спасти твоего брата. Он, вероятно, ваша единственная надежда. Но найти его – все равно что искать иголку в стоге сена.

Вайра дала нам носилки, на которых мы понесли Алексея, едва вошли в лес. Они представляли собой длинный кусок ткани с двумя деревянными шестами, пришитыми с каждой стороны. Мы балансировали ими на плечах, но я была значительно ниже Заша, так что бедный Алексей, стоило нам оступиться, соскальзывал.

– Мы должны направиться в Ревду, – сказал Заш, шагая впереди. Джой кружила вокруг его ног. – Там мы могли бы сесть на поезд.

– Мы?

– Увезти вас из Екатеринбурга.

Я ничего не знала о соседних деревнях. Моя жизнь проходила в Западной России. Большевики скрывали от нас любые новости, едва нас сослали.

– А это далеко?

– Примерно в дне ходьбы отсюда. Часов десять, наверное. – Дерево впивалось в мои плечи, наверняка оставляя синяки. Сейчас – после ночи кровопролития, бегства и погони, скорби и беспокойства за брата – десять часов с таким же успехом могли быть десятью годами.

Но моя рассудительность, все еще гнездившаяся в глубине сознания, подсказала, что это возможно. Ради Алексея у меня получится. Папа мог бы гордиться.