«В настоящее время достаточно десяти тысяч человек войска, чтобы пройти Францию от одного конца до другого. К набранному войску неминуемо присоединятся все оставившие родину французские дворяне, а может быть также и полки немецких государей. Многого можно ожидать и от многочисленного дворянства, которое сядет на коней и со шпагою в руках провозгласит себя дружиною короля, действующей для освобождения его и королевства, угнетённых, разорённых и ограбленных тиранами и разбойниками. Восстановить монархию и монарха, разогнать самозванцев, наказать злодеев, избавить государство от угнетения, тотчас же объявить прощение и забвение всем, изъявляющим покорность и признающим законного государя. Французское духовенство получит назад, что останется нераспроданного из его имущества, дворянство — свои права сословные, государственные области — то, чего они потребуют. Есть вероятность, что многие выборные перейдут на сторону власти и справедливости, как скоро увидят себе поддержку. Посему придумали, что нужно бы составить акт, который бы послужил им точкою соединения. Подписавшиеся под этим актом соединения согласятся: 1) поддерживать римско-католическую религию в её неприкосновенности, 2) хранить верность королю, 3) освободить его, 4) восстановить правительство по единодушному желанию народа, выраженному в областных наказах, следовательно, в поддержании трёх сословий касательно их сущности, собственности и безопасности...»44
Однако после казни короля в 1793 году дипломатические и торговые связи с Францией были прерваны. Теперь «Ведомости» уже обличали её «самозваный народ, составленный из попов, стряпчих, профессоров, бродяг и их сволочи», и предрекали ему печальную судьбу: «Должно ему одичать совершенно и свирепствовать противу всего, что он бесчеловечным своим правилам находит противным; а сие превращение человечества в зверство есть одно из ужаснейших следствий, каковое французское безначалие произвести было в состоянии».
Французская дипломатия, в свою очередь, настраивала против России Турцию, Швецию и Данию; агенты Конвента оказались в русской армии, Черноморском флоте и даже Коллегии иностранных дел. Когда 3 мая 1791 года в Польше под влиянием французских событий была принята конституция, недовольная знать обратилась к России и Екатерина II отправила в соседнюю страну войска — якобы для «защиты свободы» шляхты. Польше пришлось заплатить за успехи французских революционных войн. Ещё в 1764 году Екатерина посадила на польский трон своего ставленника Станислава Понятовского. Однако король пытался проводить укреплявшие центральную власть реформы, в стране начались смуты — и императрица склонилась на предложение Фридриха II о разделе Речи Посполитой между Россией, Пруссией и Австрией. По первому разделу (1772) Россия получила часть нынешней Латвии и Восточную Белоруссию.
В декабре 1792 года императрица чётко сформулировала своё отношение к событиям в Польше: «В Варшаве развелись клубы, наподобие якобинских, где сие гнусное учение нагло проповедуется и откуда легко может распространиться до всех краёв Польши и следовательно коснуться и границ её соседей... По испытанию прошедшего и по настоящему расположению вещей и умов в Польше, то есть по непостоянству и ветрености сего народа, по доказанной его злобе и ненависти к нашему и особливо по изъявляющейся в нём наклонности к разврату и неистовствам французским мы в нём никогда не будем иметь ни спокойного, ни безопасного соседа иначе, как приведя его в сущее бессилие и немогущество».
