«Я поспешил войти вместе с князем Зубовым в спальню, где мы... застали императора уже разбуженным этим криком и стоящим возле кровати, перед ширмами. Держа шпаги наголо, мы сказали ему: “Вы арестованы, ваше величество!” ...В эту минуту вошли ещё много офицеров. Я узнал потом те немногие слова, какие произнёс император, по-русски — сперва: “Арестован, что это значит арестован?” Один из офицеров отвечал ему: “Ещё четыре года тому назад с тобой следовало бы покончить!” На это он возразил: “Что я сделал?” Вот единственные произнесённые им слова. Офицеры, число которых еще возросло, так что вся комната наполнилась ими, схватили его и повалили на ширмы, которые были опрокинуты на пол. Мне кажется, он хотел освободиться от них и бросился к двери, и я дважды повторил ему: “Оставайтесь спокойным, ваше величество, — дело идёт о вашей жизни!” В эту минуту я услыхал, что один офицер, по фамилии Бибиков, вместе с пикетом гвардии вошёл в смежную комнату, по которой мы проходили. Я иду туда, чтобы объяснить ему, в чём будет состоять его обязанность, и, конечно, это заняло не более нескольких минут. Вернувшись, я вижу императора, распростёртого на полу. Кто-то из офицеров сказал мне: “С ним покончили!” Мне трудно было этому поверить, так как я не видел никаких следов крови. Но скоро я в том убедился собственными глазами. Итак, несчастный государь был лишён жизни непредвиденным образом и, несомненно, вопреки намерениям тех, кто составлял план этой революции, которая... являлась необходимой. Напротив, прежде было условлено увезти его в крепость, где ему хотели предложить подписать акт отречения от престола»57.
Историческими «реликвиями» потом считались золотая табакерка, которой нанесли Павлу удар в висок, и офицерский шарф, закрученный на царской шее...
С другой стороны, подготовка заговора сопровождалась «конституционными собеседованиями» одного из его лидеров Н. П. Панина с наследником Александром. Сохранились известия о подготовке Паниным и П. А. Зубовым «конституционных актов» и даже якобы имевших место обещаниях наследника их утвердить. Переворот 1801 года представлял исключение с точки зрения его освещения: события той мартовской ночи были покрыты плотной завесой молчания. Указы и манифесты нового царствования не содержали критики павловского режима, а запрет на публикации материалов о перевороте сохранялся даже в начале XX века.
Павел вошёл в историю странным и сумасбродным монархом. Намного пережившая его Мария Фёдоровна оставила по себе более добрую память — она посвятила себя благотворительности. Ко времени её смерти (1828) в ведении её канцелярии находились 14 женских учебных заведений (в том числе Смольный и Екатерининский институты благородных девиц, Мещанское училище — Александровский женский институт) с 1837 воспитанницами, главным образом дочерьми дворян, а также 25 медицинских и благотворительных заведений (петербургский и московский воспитательные дома, училище глухонемых, вдовьи дома в Петербурге и Москве, Повивальный институт, больницы, богадельни, инвалидные и странноприимные дома и пр.) с 43 432 «призреваемыми».
Сфинкс, не разгаданный до гроба,
О нём и ныне спорят вновь...
