Камера перешла на пышную публику в Успенском соборе. В приглашении на церемонию был чётко обозначен дресс-код: "Церковно-аристократический девятнадцатый век", – так что светские львы были в тёмных фраках, светлых панталонах и ярких шейных платках, а светские львицы – в корсетах, рюшах и кружевных мантильях, прикрывающих завитые локоны. Лица были хорошо знакомы Екатерине – эти же люди в прошлом году рвались поглазеть на решающую битву двух женихов в шоу "Великая княжна. Live", – однако старинная мода на порядок облагородила собравшихся.
– Даже Трифон явился! – возмутилась императрица, привстав на локтях. – Вот от него не ожидала!
– Какой ещё Трифон? – переспросил Генри, очнувшись от дрёмы.
– Ну Трифон Правдин! Помнишь "Шоу Трифона"? Шло по "Всемогущему" тридцать лет! Трифон родился на глазах у телезрителей, жил в прямом эфире и не знал, что его снимают, пока на него не упал прожектор с фальшивого неба.
– А-а, этот Трифон! – закивал Генри. – Конечно, все его знают. Он потом отсудил у "Всемогущего" триста тысяч рублей – по десять тысяч за каждый год жизни под камерами.
– И представляешь, пришёл на эту лживую коронацию! Человек, который большую часть своей жизни был окружён телевизионной ложью высшего разряда! Да ему "Всемогущий" жизнь загубил!
– Или, наоборот, спас, – предположил Генри. – Сделал его звездой мирового масштаба, да ещё и богачом.
Екатерина могла бы с этим поспорить, но тут молитвы неожиданно закончились и из экранчика раздался голос Ангела:
– Повелеваю возложить на себя порфиру, друзьяшки мои!
Багряный плащ был аккуратно сложен на бархатной подушке, которую почтительно поднесли патриарху двое священников. Доброжир накинул мантию от Лидваля на узкие плечи Ангела, приговаривая "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь", после чего возложил руки на склонённую голову своего подопечного и вновь завёл молитву.
– О нет, опять?! – застонал Генри. – Давай выключим, а? Я теперь понимаю, почему твой предок отменил эту затянутую церемонию.
– Отстань, не мешай, – Екатерина не желала упустить ни единой подробности. – Сейчас, похоже, ключевой момент будет.
В кадре возникла корона Российской Империи.
– Милашки, вот она, вот она! – мелко запрыгал на месте Ангел. – Копия императорской короны! Конечно же, мы не могли доверить её изготовление никому другому, кроме как петербургскому ювелирному Дому Фаберже! Наденьте мне её скорее, ваше святейшество, наденьте же!
Доброжир, пряча улыбку в кудлатую бороду, торжественно исполнил просьбу Головастикова, не забыв при этом присовокупить обязательное "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь", – и приступил к очередной речи, после которой помощники доставили ему главные символы царской власти. Ангел, задыхаясь от восторга, протянул руки.
– Как это яблоко, приняв в свои руки, держишь, – произнёс патриарх, вкладывая телеведущему державу в правую ладонь, – так держи и все царства, данные тебе от Бога, соблюдая их от врагов непоколебимо.
Левой рукой Ангел схватился за скипетр и от избытка чувств упал на мягкое царское сиденье.
Первая часть коронации была завершена.
Телевизор вновь наполнился перезвоном колоколов, пением "Многая лета" и литургий, а также раскатистыми выстрелами из пушек.
– И кто им дал разрешение на пальбу, интересно? – нахмурилась Екатерина. – Москвичей почём зря пугают.
– Наверное, подали заявку на достоверную реконструкцию исторических событий, – пожал плечами Генри. – Я однажды снимал документалку про Бородино, нам разрешение на выстрелы дали за один день. Прислали уведомление по электронной почте. Удобно у вас в России организованы государственные услуги.
– Слишком удобно, как я погляжу, – недовольно пробурчала императрица.
Тем временем Ангел отдышался и встал с трона:
– Верноподданые-подданные-подданые мои! Мы переходим к самой саркастической – пардон, сакральной – части церемонии. Помазание на царство!
Двое молодых попов оперативно развернули красную бархатную дорожку от престола к алтарю, и тут же накрыли её золотой парчой. Ангел с важным видом направился к Царским вратам алтаря, где его уже поджидал Доброжир, умильно улыбаясь. Екатерина была вынуждена признать, что сейчас главный герой шоу совершенно не походил на изнеженного телеведущего. Эта роскошная мантия, корона, скипетр с державой, богатый и просторный Успенский собор – всё это производило впечатление даже на неё.
У Царских врат Ангелу пришлось скрепя сердце временно расстаться с императорскими регалиями – чтобы обеспечить доступ к своему тщедушному телу.
– А сейчас Его Святейшество смазывает меня – пардон, помазывает – специально изготовленным миром, – болтал Ангел, вполоборота повернувшись к камере. Патриарх тем временем прикасался к его лицу чем-то вроде кисточки для бритья, которую он окунал в старинный сосуд, известный как "августова крабица". – Миро для меня изготовили из лучшего испанского оливкового масла, добавили в него лепестков роз, белого вина, муската, фиалок, лимона и разных других ценных вещей. Запах просто потрясающий, милые мои, уж поверьте!
