Патриарх, не отвлекаясь на трескотню своего подопечного, отстегнул клапан на мундире Ангела и нарисовал кисточкой крест на гладкой груди телеведущего. Потом кивнул своему помощнику, и тот бросился оттирать масло влажными салфетками для младенцев. После этого Головастикова завели внутрь алтаря, где напоили вином "Шато де ла Шерте" и накормили просфорами из итальянской муки – телеведущий, разумеется, не постеснялся озвучить стоимость исходных продуктов в эфире.
Причастие придало Ангелу сил – на трон он вернулся уверенным в себе победителем.
– Ещё и поздравлять его бросились, подлизы, – с неудовольствием прокомментировала Екатерина, глядя на очередь из знаменитостей, выстроившихся перед престолом. – Терпеть их всех не могу. Одни балы да рауты у них на уме. Всё время требуют, чтобы я им какие-нибудь танцы в Зимнем устроила. Пустышки.
– О да, какие негодяи, – мягко сыронизировал Генри, скрестив руки на груди, – хотят танцевать – может быть, даже под Бету; может быть, даже после пары глотков стаута…
– Тш-ш-ш, – шикнула на него Екатерина, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Дай послушать, что там этот фейковый правитель творит.
Фейковый правитель, судя по его блаженной улыбке, полностью растворился в ореоле собственной славы. Собрав полный урожай обожания со стороны высокопоставленных светских особ, Ангел величаво выплыл из Успенского собора. На паперти новоявленного телемонарха взяли в плотное кольцо священнослужители, дабы оградить от посягательств толпы – народу, охочего до зрелищ, в Кремле собралось великое множество. Под очередной, изрядно поднадоевший уже колокольный перезвон, коронованный Головастиков вознёсся на Красное крыльцо Грановитой палаты. Здесь архиереи расступились, и телеведущий, освещаемый дружелюбным московским солнцем, трижды поклонился публике:
– Итак, верноподданные-подданные-подданые мои милые, обещаю править справедливо, а самое главное – красиво, – объявил Ангел с крыльца. – Наше шоу на этом закончено. Я отправляюсь на пир в Грановитую палату с моим святейшим приятелем Доброжиром… Так, что ещё? Все подробности коронации читайте в моём блоге в Интерсетке ("Неужели остались ещё какие-то неизвестные подробности? Он же не замолкал ни на минуту!" – подумала Екатерина). А я прощаюсь с вами… Но увидимся мы, друзьяшки, гораздо скорее, чем вы можете себе представить! Сюрприз, большой сюрприз готовится для вас, дорогие мои подданые! Пока-пока! Целовашки-обнимашки!
– Мда, – сказал Генри, встал из кресла и выключил телевизор. – Остаётся утешаться только тем, что коронация была не настоящей. Пожалуй, хлебнула бы Россия с таким-то монархом. Не переживай, Кейт, ты лучше.
Екатерина закрыла глаза. Голова трещала. Загипсованная правая рука ныла. Сердце стучало слишком быстро. Вдруг нестерпимо захотелось домой, к берёзовому соку и левашам. Перед Аскотом она ничего не ела несколько дней, чтобы не было превышения по весу. С её ростом трудно было быть жокеем.
Церемония, увиденная по телевизору, произвела на Екатерину угнетающее воздействие. Она расстроилась больше, чем ожидала. В свою очередь, выстраданная победа на скачках радовала её, наоборот, гораздо меньше положенного. Ну, победила. Ну, выиграла двести пятьдесят тысяч фунтов. Неплохо, если учесть, что курс рубля к фунту – один к десяти. Правда, потратить аскотский приз, по условиям соревнований, можно было только на мероприятия, связанные с лошадьми. Деньги мёртвым грузом легли на банковский счёт императрицы.
Так, а дальше-то что? Цель достигнута. А впереди – пустота. К чему теперь стремиться?
Откровенно говоря, и сами хвалёные скачки не слишком впечатлили Екатерину. Она готовилась к чему-то более изящному, что ли. На деле же оказалось, что за пределами королевской ложи изящества было не больше, чем в бойцовском клубе. В дни соревнований Аскот был заполнен искусственным загаром, фальшивыми ресницами, накладными ногтями, обтягивающими миниплатьями и выпивкой, которая сопровождалась вульгарными драками.
"Что-то там теперь, интересно, испанский король поделывает?" – ни с того ни с сего пришло в голову Екатерине. "Мелисса, кажется, говорила, что он собирался встречаться с венесуэльским президентом… Не подрались ли горячие южные парни между собой?".
– Разумник, позови Семёна, – шепнула она перстню. Тот немедленно отправил Столыпину виртуальную снежинку – фирменный значок императрицы. Вообще-то обер-камергер пил чай с миссис Смит в соседней комнате, и можно было просто крикнуть, он бы услышал; но, во-первых, не пристало государыне орать как оскроган, а во-вторых, Екатерина беззаветно любила гаджеты и постоянно выискивала повод их использовать.
– Ваш'величество, я здесь! – вбежал в спальню Семён, стряхивая с галстука крошки печенья. – Получил снежинку! – Затем обернулся к Генри: – Как поживаете, ваш'высочество? – и прищёлкнул каблуками.
Английский принц изумлённо смотрел на выкрутасы Столыпина.
– Семён, что с тобой? С каких это пор я тебе "высочество"?
