Только в узком семейном кругу знали: перед тем, как погрузиться в революционную деятельность, молодой Владимир Ильич с головой окунулся в сумасшедший роман с певичкой кабаре по имени Мари – эффектной, дерзкой, жизнерадостной. Полная противоположность его законной жене, Надежде Николаевне Крупской. Словом, совершенно неподходящая спутница жизни для такого важного государственного деятеля, каким намеревался стать Ленин. А потому запретный роман закончился печально: Владимир Ильич бросил беременную Мари в России и забыл о ее существовании. Во избежание скандала – Мари умела закатывать сцены на всю Сибирь – брат Владимира Дмитрий Бланк принял на воспитание новорожденного племянника, позволив певичке и дальше раскатывать по гастролям и вести бурную личную жизнь. Бездетная супруга Дмитрия была рада появлению в доме младенца, Егора официально усыновили и биографы Ленина так никогда и не узнали, что у вождя революции были прямые потомки. По правде говоря, к моменту рождения Бориса Ильича Бланка в 1956-м году уже и члены семьи с трудом верили в эту легенду. История была не слишком красивая, да и к Ленину в России относились с большим предубеждением, а потому ее предпочли забыть. Однако недавний тест ДНК, доказавший родство Бориса Ильича с тем самым Ильичом, всколыхнул в его душе нечто глубинное и мощное, как Лох-несское чудовище.
Он и сейчас, стоя на верхней площадке белой мраморной лестницы, декорированной бордовым персидским ковром, думал о том, как бы ему превзойти великого прадеда, исполнить то, что не удалось Ленину. Обстоятельства складывались великолепно. На фоне грандиозных катастроф толковый человек всегда может сделать себе имя.
Главное – завоевать расположение сливок общества. Мнение народа можно не учитывать. Восемьдесят восемь процентов населения – обыкновенные серые мышки. Они пойдут за элитными двенадцатью процентами туда, куда им скажет идти газета «Факел».
Потому барон не пожалел личных средств на сегодняшний бал. Несмотря на тот коллапс, в котором находились все финансы в стране, несмотря на то, что люди позабыли, как управляться с неэлектронными деньгами, несмотря на трудности с доставкой абсолютно всех компонентов бала, – Борис Ильич все-таки сумел его организовать. Большую часть продуктов для праздничного стола повара добыли при помощи натурального обмена; где-то барону пришлось применить административный ресурс – но сейчас его особняк сиял, вкусно пах и приятно звучал.
– Добро пожаловать… очень рад… приветствую, господин министр… благодарю, батенька, старались, да-с… позвольте приложиться к ручке, милая госпожа министр… очень рад, очень рад… прошу, проходите… – твердил Бланк, раскланиваясь налево и направо, как заведенный. – Вы великолепны, как всегда, мадам… добро пожаловать… благодарю, что пришли, господин Сухомлинов… о, вы очень милы, мерси, батенька… ах, пустяки, моя дорогая, свечи достать было нетрудно, гораздо труднее не обжечься о вашу красоту… да-да, абсолютно традиционный бал, с мазуркой и котильоном, всенепременно… нам все эти новоделки ни к чему, мы за проверенную классику…
В холле уже было не протолкнуться, а к парадному подъезду прибывали все новые и новые экипажи. Кареты принадлежали завзятым сибирским франтам, которые не представляли свою жизнь без традиционных старосветских балов у Бланков. Среди фыркающих лошадей и орущих кучеров робко пробирались петербургские министры и депутаты. Скромные чиновники и парламентарии, чье жалованье было меньше зарплаты клерка в банке Бланка, привыкли к передвижениям пешком, в крайнем случае – на велосипеде. Им странно было вдруг очутиться на страницах романа Толстого. Гости были одеты в стиле кэжуал, популярном в административной среде Петербурга, и на фоне сибирских пышных платьев их наряды смотрелись по-гоголевски жалко. Иркутский бомонд в безупречных фраках окидывал столичный десант презрительным взглядом. Одна пожилая дама, вся в кружевах и бриллиантах на сморщенной коже, перепутала министра просвещения Ширинского, одетого в несвежую футболку поло, с барменом. Приперев вспотевшего чиновника к стене вестибюля, дама долго и настойчиво растолковывала ему, как именно он должен приготовить коктейль «Грезы Шепси» (три капли морской воды, две ложки варенья из инжира, мандариновый сок, одесский ликер «Закат Европы», безалкогольная водка «Купец Сумасбродов и супруга», всё хорошенько взбить и подать в широком бокале).
«Ну и зачем я, спрашивается, старался, заставлял Тишку писать на всех приглашениях: «На балу категорически не рекомендуются джинсы и любая одежда массового пошива»? – сердито думал барон, оглядывая непрезентабельные фигуры петербургских администраторов. – А тут сплошная «Лама» вокруг. Воробьи мокрые. Совсем Катька их распустила. Сама вечно в толстовке, и эти туда же».
