Ладно хоть великосветский Иркутск принарядился. Бланк с удовлетворением разглядывал очаровательные бутоньерки на лацканах гостей и радовался, что его бутоньерка лучше всех – красный цветок миддлемист, произраставший только в его личной оранжерее, ну и еще в одной частной теплице в Новой Зеландии. Миддлемист и сам по себе был шикарен, он напоминал упругий пион, а Бланк еще добавил к нему булавку с синими королевскими сапфирами – по совету флориста, оформлявшего цветочные скульптуры и настольные композиции для сегодняшнего бала.
Из Золотой галереи зазвучали первые аккорды торжественного полонеза. Прославленный симфонический оркестр Иркутска согласился играть весь вечер всего лишь за горячую еду – музыканты, не приспособленные к быту, с трудом справлялись с новыми суровыми условиями жизни.
В танце-шествии, открывающем бал, должны были принять участие все приглашенные, даже если они намеревались просиживать штаны за зелеными карточными столами.
– Вы позволите, мадам?
Бланк пригласил на первый полонез одну упрямую депутатшу, известную своими феминистскими взглядами. Та, несколько замявшись, все же согласилась пройти с ним под ручку по всей Галерее, заполненной осуждающими взглядами и завистливым шепотом, шелестящими платьями и оголенными плечами. Депутатша – без помады, в потертых брюках, отвисших на коленках, – явно чувствовала себя неловко в этой затейливой обстановке девятнадцатого века, да еще и рядом с таким холеным кавалером, и Бланк готов был поставить свою бутоньерку на то, что в следующий раз она явится на бал в пышной юбке. Женщины перестают быть феминистками, как только им попадается по-настоящему достойный мужчина.
После шествия начались танцы. По залу, освещенному тысячами свечей, мчались разгоряченные пары: мужчины щелкали каблуками, падали на одно колено, дамы неистово кружились, музыканты играли всё громче… Кадриль, мазурка, вальс… Четыре часа промелькнули, как вакуумный трамвай над Невой.
Настало время садиться за стол. Торжественный ужин для гостей готовили два, а то и три десятка высококлассных поваров – Бланк и сам толком не знал, сколько прислуги у него скопилось сегодня на кухне. Барон уже открыл было рот, чтобы объявить: «Прошу всех к столу!» – как к нему, звеня шпорами и придерживая на боку длинную шпагу, подошел таинственный брюнет в полумаске, закрывающей верхнюю часть лица.
Судя по четко очерченному подбородку и гордо расправленным плечам, незнакомцу было не более тридцати. Однако, в отличие от современной молодежи, он явно с уважением относился к традициям: юноша был облачен в синий бархатный камзол, а за такие белые обтягивающие брючки Бланк не пожалел бы и пару акций своего банка. В бальный комплект немного не вписывался современный, хоть и выключенный, Перстень-Разумник. Но барон тут же простил юноше эту маленькую слабость, как только взглянул на его пышные белые манжеты и еще более пышный воротник.
С некоторой опаской поглядывая на шпагу незнакомца, барон учтиво осведомился:
– Что вам угодно, сударь?
– Прежде всего, прошу прощения за маску, – отозвался юноша, слегка поклонившись. У него был довольно сильный акцент, но барон пока не понял, какой именно. – Я знаю, что бал не маскарад. Но у меня не было выхода, клянусь богом!
– Ну что вы, – барон кивнул. Он был весьма заинтригован и в то же время польщен. Мало кто из нынешних молодых людей осознавал, что такое бальный этикет и почему его нельзя нарушать. Юрка вот никогда не понимал. – Я к вашим услугам.
– Для начала позвольте представить себя, сеньор барон, – юноша понизил голос. – Мануэль Хавьер Франциско Гарсиа Мартинес де Родригес лос Сантос.
– Сын короля!.. – воскликнул барон и тут же испуганно оглянулся. К счастью, музыка заглушила его выкрик. Окружающие были увлечены энергичным танцем галопом. – Сын короля Луиса Второго, – повторил Бланк шепотом. – Какая честь для меня.
– Счастлив быть здесь, – принц снова поклонился, прижав руку к груди. – Я прибыл по поручению отца. Он прочитал вашу записку, переданную с доном Карраско. Отец весьма рад вашему предложению о сотрудничестве.
– Может быть, пройдем в кабинет, батенька? – засуетился барон. – Я прикажу шампанского… «Вино Большой кометы»…
– Это вызовет подозрение, – отказался Мануэль. – Лучше здесь. Как светский разговор. Барон, Великая Испания предлагает вам альянс. Мелисса ушла, с Катриной мы точно не договоримся, – даже под маской было видно, как лицо принца перекосилось от плохо сдерживаемой ярости. – О небо, что за глупая, ветреная женщина! Променять меня, наследника величайшей державы тысячелетия, на рыжего неудачника… Клянусь всеми святыми, она еще раскается, она еще пожалеет!..
– Ээ, принц?.. – Бланк вежливо покашлял, чувствуя, что еще немного, и страстный испанец перекричит весь симфонический оркестр.
