Кроме древнегреческого и латыни, Фуке знал старофранцузский и провансальский; позднее он изучает готский. К отличному знанию английского языка прибавляется знание скандинавских; следуя настоятельному совету А. В. Шлегеля, он изучает итальянский, испанский и португальский. В течение жизни он много переводит: из Гомера, Ксенофона, Тацита, Шекспира, Расина, Сервантеса, Байрона, Томаса Мура. И это тоже было характерно для романтического направления, и более всего в Германии, - приобщить литературу своей страны, своей эпохи к литературе других времен и народов. Из рук своего наставника Шлегеля он получает собрание немецкого миннезанга - копию Большой Гейдельбергской рукописи (подлинник тогда был собственностью Франции). Этот памятник, как и "Песнь о Нибелунгах", старшие романтики, братья Шлегель и Тик, основательно штудируют в 1802-1804 гг., в оживленной переписке обмениваются мнениями, спорят, вырабатывают общую оценку поэзии прошлого.
Вопрос о том, почему немецкий романтизм особенно устремился к Средним векам, в связи с Фуке может быть затронут лишь частично. Надо заметить, что медиевистские пристрастия периода иенского и периода гейдельбергского, связанного с антинаполеоновским движением, неоднородны. Свои произведения на средневековые темы Фуке создает главным образом во второй период, но при этом пытается воспроизвести в художественной форме образ Средневековья, сложившийся у Шлегелей.
Для иенского, старшего поколения вся средневековая литература мифология. "Я все более утверждаюсь в мысли, что все "истории круглого стола" представляют собой мифы" {Tieck Ludwig und die Bruder Schlegel: Briefe. Frankfurt/M., 1930. S. 122.}, - пишет Тик в 1802 г. А. В. Шлегелю, и тот соглашается с ним {Ibid. S. 125.}. Год спустя Тик признается, что уже давно только и думает и грезит о рыцарях и их временах {Ibid, S. 148.}. Естественно, что в сюжете или образе, заимствованном из рыцарских веков, он, как и Шлегели, хочет видеть ту или иную модель вечных внутримировых отношений, связей, на которых держится мироздание. Шлегелей удовлетворяло изображение Средневековья у Фуке. Тик отнесся к нему резко отрицательно.
К серьезной обработке средневекового материала Фуке обратился под влиянием своих друзей из когорты основоположников германистики - Бюшинга и Фридриха Генриха фон дер Хагена. В 1808-1810 гг. он написал трилогию "Герой Севера": "Сигурд, убивающий змея", "Месть Сигурда", "Аслауга" - на сюжеты северного эпоса. Третья часть (история дочери Сигурда Аслауги) особенно точно воспроизводит дух "Эдды", ее художественную специфику. В то время литературные, и тем более читательские круги были весьма мало знакомы со средневековой литературой. Трилогию встретили восторженно: Штольберг и Фосс, Жан Поль и Гофман, Шамиссо и Рахель Фарнхаген. Через несколько лет после выхода "Героя Севера" Гофман произнесет трогательно-задушевную хвалу в адрес Фуке в повести "Новейшие сведения о судьбе Собаки Берганца". Речь о нем пойдет в продолжение разговора о Новалисе, который ведут двое собеседников:
"Я думаю, что хотя бы только из уважения к детски-чистому нутру и истинно поэтическому чувству рядом с ним должен быть поставлен один нынешний поэт.
Берганца: Ты имеешь в виду того, кто с поразительной силой заставил зазвучать мощную арфу Севера, кто с подлинно священным трепетом и воодушевлением вызвал к жизни великого героя Сигурда, чтобы его блеск пронзил лучами тусклые сумерки нашего времени и чтобы перед его могучей поступью разлетелись в пух и прах те, что наряжаются в латы и считают себя не иначе, как героями, - если ты имеешь в виду его, я с тобой соглашаюсь. Он, как неограниченный властитель в царстве чудес, где небывалые образы и события с готовностью являются на зов волшебника..."
А далее, вновь по ассоциации с "детски-чистым" духовным складом Фуке, собеседники вспоминают о Шекспире { Hoffmann E. T. A. Fantasiestucke in Callots Manier. В., Weimar, 1976, S. 167-168.}.
Итак, Фуке поставлен рядом с Шекспиром и Новалисом. Остается только вспомнить, что Шекспира в романтическую эпоху почитают как первого среди поэтов, а с Новалисом связывают представление о великом искусстве воплощения идеала - единственно настоящем искусстве.
Реакция Гофмана на дарование Фуке может показаться субъективной, однако исходя из сказанных им в "Берганце" слов, можно судить о главной причине успеха и "Героя Севера", и всех последовавших за трилогией произведений средневековой тематики, - а Фуке создает их одно за другим, в разных жанрах. Среди них драмы "Эгинхард и Эмма", "Альф и Ингви", "Бальдур", "Хельги", поэма "Рождение и юность Карла Великого", новеллы "Рыцари Аслауги", "Синтрам и его спутники", романы "Волшебное кольцо", "Любовь певца". Перед читателями открывается мир сильных чувств и высоких принципов, подтверждая догадки о том, что смысл существования человека значительнее и прекраснее, чем это позволяет ощутить буржуазная атмосфера, все более захватывающая и Германию.
