Затем, подойдя к Сибирочке, он резко спросил:
– Ты откуда ещё явилась?
Сибирочка хотела ответить и не могла.
Её смущение росло с каждой минутой. Тогда Андрюша, видя колебание своей подруги, ответил за неё:
– Это Шура, или Сибирочка. У неё умер дедушка… Осталась одна тётя Аннушка, о которой ей много говорил покойный дед… вот она и приехала к ней из Сибири по его желанию, как только он умер. Вот и всё.
– Мы знаем, что дедушка умер в Сибири, замёрз в тайге, и что даже не нашли его трупа, – произнёс сухо мальчик, – об этом нам писали уже. Но у него не могло быть никакой внучки. Правда, был когда-то приёмыш – девочка, но он прислал её к нам, как только узнал, что её разыскивают её родители, и мы отдали девочку отцу, который оказался очень знатным барином. Но больше у него не воспитывалось детей. Это так же верно, как меня зовут Никсом Вихровым, и вы только напрасно приехали сюда. Теперь, я думаю, вы сами это понимаете. Что же вам нужно больше? – заключил он резко, почти грубо, свою речь.
– Вы правы… нам больше ничего не нужно, – отвечал Андрюша, в то время как у Сибирочки хлынули слёзы из её синих глаз. – Нам ничего не нужно, – уже насмешливо и бодро продолжал Андрюша, – и мы уйдём сейчас отсюда. Должно быть, дедушка Шуры не предвидел, что у него такие недобрые дочь и внук из Петербурга, а то бы он не посоветовал ехать к ним своей милой Сибирочке… Ну да бог милостив, и мы не пропадём с нею нигде. Не правда ли, Шура? – обратился он ласково к девочке.
Та только кротко взглянула на него сквозь слёзы.
– Прощайте. После такой встречи нам действительно нечего оставаться у вас, – произнёс Андрюша с горькой усмешкой. – Пойдём, Шура! Не плачь, мы уже как-нибудь устроимся, – шепнул он на ушко тихо всхлипывающей девочке и повёл её из негостеприимной комнаты, куда с такими надеждами они стремились несколько минут тому назад.
Тётка Анна и розовый мальчик, назвавший себя Никсом, остались одни.
С минуту длилось молчание. Никс первый прервал его.
– Матушка, мы скверно поступили, – произнёс он.
– Чем скверно, дитя моё? – спросила Вихрова, и её резкий, грубый голос зазвучал теперь неожиданно ласково, почти кротко в разговоре с сыном.
– А то скверно, что мы попадёмся и пропадём ни за грош, если эти глупые ребята будут сновать по городу и всем и каждому рассказывать о своей судьбе. Лучше бы было их прибрать в сторонку. Ты напрасно встретила их такою бранью и криками. Уже это могло показаться подозрительным детям. И ещё напрасно я им сказал про бывшую у нас девочку…
– Но что же было делать, Николаша? Я так испугалась при виде её, этой девчонки, которая, судя по письму, полученному нами из посёлка, считалась пропавшей без вести после гибели моего отца… И вдруг она воскресает снова и появляется здесь, когда… когда… О боже мой!
Да ведь с одним её появлением здесь может рушиться всё наше счастье!
Женщина говорила в страшном волнении и вся дрожала, как в лихорадке.
– Ну, до этого ещё далеко, положим… А знаешь, я вот что придумал, мама! – снова заговорил мальчик. – Девочка эта хороша, как картина. Такую смазливую рожицу давно уже разыскивает мистер Билль… Появление такой девочки в клетке диких зверей вызвало бы бурю восторга среди публики… Кстати, мистер Билль этой осенью уезжает со своими львами… Я не могу последовать за ним. Ты меня не отпустишь, да и не к чему даже. У тебя достаточно денег лежит в твоём сундуке благодаря щедрости нашего благодетеля… Мы уедем куда-нибудь подальше, купим себе небольшую усадьбу и заживём припеваючи… А девчонка эта могла бы поступить в наш театр, к укротителю львов мистеру Биллю. Таким образом мы избавимся от неё и от всяких неприятностей с нашим благодетелем и сделаем приятное мистеру Биллю, которому, я уверен, придётся по сердцу это дитя. Мы же, как только моя служба в театре окончится этой осенью, уедем подальше. Деньги у нас есть, и жалеть нам здесь некого, – докончил он свою речь тоном, не допускающим возражений.
– Как некого? А наша бедная Сашута? Ты забыл о ней? – с упрёком в голосе проговорила Вихрова, обращаясь к сыну.
– Полно, матушка, что за нежности такие! Сестра Саша устроена отлично. Я первый не прочь быть на её месте. Тебе ли заботиться о ней?! Наконец, когда благодетель умрёт, Саша узнает всю правду и вернётся к нам богатой наследницей. Разве это худо?
– Хорошо, Николенька, чего уж лучше! Лишь бы только мне не умереть раньше времени! – задумчиво проговорила женщина.
– О, ты будешь жить ещё сто лет, матушка! – весело кричал Никс. – Свежий воздух в имении, где-нибудь на юге, восстановит твои силы. Только надо устроить это дело с детьми, и как можно скорее! Не дай бог, чтобы кто-нибудь узнал о нас настоящую истину… Тогда мы пропали… Я беру это на себя. Я попрошу мистера Билля взять девочку, а мальчугана рекомендую директору театра «Развлечение». Он даст ему место, ну хотя бы простого служителя на первых порах… А там мистер Билль уедет в начале осени в Америку, и ты избавишься навеки и от этой как снег на голову упавшей к нам Сибирочки и избежишь большой неприятности. Не правду ли я говорю?
