Перед ними стоял ящик, уставленный старыми, с отбитыми краями тарелками, наполненными лакомствами до краёв, и едва початая бутылка вина. И вино, и сласти на этот раз были унесены из кладовой директора, пока Герта, выдававшая повару провизию, утром отлучилась на кухню, оставив дверь незапертой на ключ.
– Что ж ты придумал?
– А вот что: вам известно, друзья мои, что в пьесе «Христианка и львы» я играю Нерона.
Я сижу на троне и бросаю венок в насмешку над обречённой к смерти Вероникой. Она надевает его на шею Юноны. Так вот – ха-ха-ха! – в венок я спрячу две острые иголки и… и… воображаю, как захочет слушаться негодную Сибирку львица, когда ей вонзятся в тело по обе стороны шеи две острые иглы! Ха-ха-ха-ха! Разумеется, покорности от неё тогда и не жди! И вместо того чтобы улечься к ногам девчонки, он запрыгает бесом по клетке!.. Ха-ха-ха-ха! Вот-то будет потеха! И уж выругает мистер Билль Сибирку за это… И перед публикой она осрамится и нагоняй получит, и никто уже не станет хвалить её и подносить ей подарки! Ха-ха-ха-ха!
– А вдруг львица рассвирепеет и кинется на Сибирочку? – тревожно произнёс один из младших Ивановых, в котором ещё не вполне заглохли хорошие порывы.
– Ну, вот ещё! Так вот тебе и кинется сразу! У меня будет револьвер наготове, и я выстрелю, чуть что, да и мистер Билль не допустит: он всегда находится тут же, рядом, поблизости у клетки. И потом, стоит только чуть-чуть ранить львицу, чтобы она забыла всё и, бросив намеченную жертву, кинулась разыскивать обидчика…
– Ну, в таком случае всё пойдёт отлично, – одобрил Никса Денис Иванов, – все увидят, что девчонка испортила пьесу, не умея внушить покорности львам. И публика уже не будет на её стороне, и опять ты станешь, Никс, её любимцем.
– О, мне это безразлично! – с делано небрежным видом произнёс Никс. – Я скоро ухожу от Билля, и он один с Сибирочкой поедет в Америку подыскивать и приручать новых молодых львов.
– Он возьмёт и Андрея! – произнёс старший Иванов и тотчас же добавил с лукавой усмешкой: – А ты, Никс, так и забыл, как тебя оскорбил Андрей, и простил ему всё, как божья коровка!
Никс вспыхнул до корней волос.
– Я?.. Я?.. Я простил? – залепетал он смущённо.
– Ты… ты… – передразнил его Денис. – Что ты дашь мне за то, если мне удастся заманить сюда Андрея?
– Как что? – так и всколыхнулись его два брата и сам Никс.
– Ну да! – продолжал с усмешкой Денис. – Я поспорил сегодня утром с Андреем. Я сказал ему, что, вероятно, он боится, как и все здешние ребята, чёрного духа, который бродит в подполье. Он ответил, что не боится ничего. Тогда я ему сказал: докажи и приди сегодня вечером в перерыв представлений. И глупый мальчик обещал прийти. Сейчас он явится сюда… Нам остаётся только проучить его как следует и навсегда отвадить от глупой привычки важничать перед нами.
– О, какой вы умный, Деня! Как вы славно придумали всё это! – вскричал Никс. – Я сделаю вам за это всё, чего бы вы ни пожелали!
Но, чу… вы слышите шаги? Это он!.. – внезапно прервал Никс свою речь.
Действительно, в подполье кто-то шёл по направлению к каморке. Все три брата и Никс чутко насторожились…
Вот ближе… ближе шаги… ещё ближе… Теперь они уже у самых дверей каморки.
– Сейчас он войдёт! Слушайся, братцы, меня! – скомандовал шёпотом Денис. – Я первый подскочу к нему и схвачу его за руки, чтобы он не мог защищаться. Вы же хорошенько прибейте его, не жалея кулаков. Потом мы свяжем его и оставим здесь, а сами пойдём к господину Шольцу и приведём его сюда. Он увидит связанного Андрея, недопитую бутылку и закуски из своего погреба и… и… решит, что облагодетельствованный им мальчик бездельник и вор. А мы все четверо подтвердим это…
– Прекрасно, прекрасно! – зашептали два младших брата Ивановы и Никс. – Теперь-то мы доберёмся до него, как и следовало бы давно! – И, потирая руки, они стали ждать появления Андрюши.
Ещё ближе послышались шаги. Теперь уже совсем-совсем близко… Кто-то тронул дверь… Скобка звякнула и…
Высокое, в чёрном плаще существо, со страшным бледным лицом, появилось на пороге каморки. На голове, покрытой чёрным капюшоном, торчали рога. Из-под плаща змеился длинный хвост. Стекловидные глаза слабо мерцали при тусклом свете огарка.
– Ага! Попались! Будете хозяйничать в моём царстве! Вот я вас за это! – гробовым голосом произнёс неизвестный посетитель и, отделившись от двери, огромными шагами двинулся вперёд.
– Ай-ай-ай, чёрный дух! – взвизгнул не своим голосом Никс и, продолжая неистово визжать, закрыл лицо руками и вне себя повалился на пол. Два младших Иванова присели тут же, подле него, шепча молитвы.
– Чур, меня! Чур, меня! Чур, меня! Чур! Чур! Чур! – закричал дико, вытаращив глаза на страшное явление, старший Иванов и забился носом в самый угол каморки.
