Сибирочке становилось с каждой минутой всё хуже и хуже. Верёвки резали ей руки и ноги. Тряпка, засунутая в рот бедной девочке, мешала ей свободно дышать. Она почти совсем задыхалась. Её спутанные мысли отказывались работать… Уже не прежний ужас, а тяжёлая тоска сковывала маленькое сердечко. Теперь уже самый страх перед тем, что будет, не терзал, как прежде, душу девочки. Она хотела только одного: хотела всеми притуплёнными в её измученном мозгу мыслями, чтобы то, чему неминуемо было суждено свершиться, свершилось бы теперь, сейчас…
Так тянулись тяжёлые минуты, может быть, и часы. Сибирочка не могла сообразить, сколько времени прошло, как неожиданно послышались быстро приближающиеся шаги по коридору и кто-то, подойдя к двери, повернул ключ в замке. В сильно сгустившихся сумерках, царивших в комнате, Сибирочка увидела Зуба.
Он был страшен. Его глаза бешено сверкали. Лицо подёргивалось судорогой. От него пахло вином, и, казалось, он едва стоял на ногах.
Медленно, неверной походкой подошёл он к Сибирочке и, грубо схватив её, с силой поставил девочку перед собою.
– Ну, что, надумала наконец? Хочешь не хочешь, а нужно тебе сделать по-моему! – грубо проговорил он и сильно потряс девочку за плечи.
Та если бы и захотела отвечать своему мучителю, вряд ли бы могла сделать это. Тряпка, воткнутая ей в рот, не давала возможности девочке произнести ни одного слова. Тогда, видя это, Зуб освободил рот девочки, вынув оттуда грязный комок тряпиц.
– Ну, отвечай теперь, согласна ли исполнить мой приказ? Говори, а не то худо будет! – произнёс он с плохо сдерживаемым бешенством.
Сибирочка едва-едва могла перевести дух и молчала… Только маленькое сердечко её билось в груди, как подстреленная птица.
– А, так ты не хочешь говорить!.. – зашипел снова Зуб и изо всей силы отшвырнул от себя девочку, так что та, пролетев несколько шагов, тяжело рухнула на пол.
Злодей в один прыжок очутился подле неё; его перекошенное злобой лицо, со страшными от бешенства глазами и трясущимися губами, наклонилось близко-близко над лежавшей пред ним связанной жертвой.
Он сжал свой огромный кулак и взмахнул им над головой Сибирочки…
Ужас, отчаяние, трепет перед побоями заставили Сибирочку собрать последние силы и прервать своё тяжёлое, мучительное оцепенение.
– Помогите! – отчаянно и глухо крикнула она с мольбой.
В ту же минуту сильно затрещала ведущая в соседнюю комнату ветхая дверь, соскочила с петель, рухнула под чьим-то могучим напором плеча – и чёрная, как сажа, женская фигура появилась на пороге комнаты…
– Элла! – крикнула вне себя угасающим голосом Сибирочка.
– Да-да! Элла здесь, госпожа! – прогремела негритянка и с нечеловеческим, диким остервенением бросилась на Зуба.
Тот, не ожидавший ничего подобного, замер от ужаса, увидя перед собою чёрное лицо, сверкающие белки и оскаленные, как у зверя, зубы.
Воспользовавшись этим замешательством, негритянка, толкнув бродягу на пол, наскоро сорвала простыню с кровати, находившейся тут же в комнате, и скрутила ею ноги и руки всё ещё не пришедшего в себя нетрезвого Зуба. Потом, не медля ни минуты, она также быстро освободила от связывавших верёвок Сибирочку и, распахнув дверь в коридор, громко крикнула своим сильным гортанным голосом, призывая на помощь. Прошла минута, поднялась суматоха в коридоре… Слуги, сторож и ещё какие-то люди, заспанные и испуганные, появились в комнате, занятой Зубом. Они с изумлением, почти с ужасом, таращили глаза на их связанного постояльца, на дрожащую белокурую девочку и на чёрную негритянку, неизвестно каким образом очутившуюся здесь.
Между тем Сибирочка, ободрённая присутствием своего чёрного друга, уже стояла в толпе людей и, вся бледная, взволнованная, прерывающимся голосом говорила:
– Это не дедушка… нет… нет… они обманули меня… Это разбойник и преступник… он бежал из тюрьмы… из Сибири… он… очень злой человек… он хотел убить купца Гандурова, меня и Андрюшу… там, в тайге… а здесь предлагал мне, чтобы я… чтобы я признала его своим дедушкой и всем заявила это… Но мой дедушка умер… а это… беглый каторжник… Я боюсь его… я боюсь его… он не дедушка!.. Нет!.. нет!.. – простонала несчастная девочка, едва держась на ногах от пережитых страхов и мучений.
Между тем Зуб, бившийся на полу, тщетно стараясь освободиться, угрожал всячески Сибирочке, чёрной девушке и всему миру, браня и проклиная всё и всех. Он то злобно рычал, как раненый зверь, то шипел в бешенстве, бессильный сделать что-либо.
Вскоре подоспела полиция, за которой уже послал управляющий гостиницей, и Сибирочка должна была рассказать всё подробно о случившемся с нею. Потом её, Эллу и связанного Зуба повели в участок, где должно было разобраться это загадочно-странное и тёмное для окружающих людей происшествие. Но теперь Сибирочка не боялась ничего больше. Её чёрный друг находился с нею.
