В то время как Анна Степановна Вихрова беседовала с Сибирочкой в приёмной «Большого дома», негритянка Элла, незамеченная, притаилась за дверью. Правда, она не могла понять ни слова из того, что говорилось матерью Никса, но плач Сибирочки, её взволнованный голос, то звучавший глубокой печалью, то шумной радостью, – всё это навело на смутные подозрения молодую негритянку. Она, как и все в труппе, знала, что Никс от души ненавидел Сибирочку и Андрюшу, и потому один уже необычайный и поздний визит матери Никса к их общей любимице заставил Эллу предположить что-то дурное. Когда Сибирочка в сопровождении Анны Степановны вышла из дома, негритянка Элла незаметно проскользнула вслед за ними. Они взяли извозчика и поехали. Элла не могла сделать того же: другого возницы не было поблизости, да и нанять его, не зная русского языка, было трудно. И потому она, не теряя ни минуты и нимало не смущаясь, побежала бегом вслед за пролёткой, взятой Вихровой. Вне представлений, будучи дома, Элла носила обыкновенное платье простой девушки, и теперь она была в длинной юбке и тёмной цветной кофте. Большой платок, накинутый второпях на голову, делал её похожей на бегущую за покупками горничную, и поэтому никто из прохожих не обращал внимания на странную черномазую девушку, почти скрывшую всё своё лицо под платком.
Извозчичья пролётка, увозившая Сибирочку, ехала довольно быстро, но Элла не отставала от неё. Сильные ноги негритянки, казалось, не знали усталости.
Когда Анна Степановна сошла с пролётки у подъезда гостиницы и вошла в неё в сопровождении Сибирочки, туда же проскользнула вслед за ними и Элла.
Она видела, как стремительно бросилась бежать Сибирочка, как открыла ближайшую дверь и услышала сначала радостный крик и плач девочки, потом почти тотчас же за этим её испуганный возглас. Как раз одновременно с этим возгласом Элла заметила быстрое исчезновение Вихровой из гостиницы. Это ещё более усилило подозрения чёрной атлетки, и Элла во что бы то ни стало решила дождаться Сибирочку здесь.
Дверь номера-комнаты, находящейся подле той, куда прибежала Сибирочка, была полуоткрыта, и, не замеченная никем, Элла проскользнула в неё.
Каково же было радостное изумление юной негритянки, когда она увидела оклеенную обоями дверь, сделанную в смежной стене обеих комнат. Она бросилась к ней, схватилась за ручку, надеясь при первом же новом крике Сибирочки прийти к ней на помощь. Но, увы!.. Дверь оказалась запертой на ключ…
Господин Шольц волновался всю ночь, всё утро, весь следующий день и вечер. В его доме случилось загадочное происшествие. Два человека разом исчезли из его дома ещё накануне вечером. Эти два исчезнувших человека были Сибирочка и Элла.
Горничная пояснила в тот же вечер господину Шольцу, что за барышней Сибирочкой приезжала госпожа Вихрова и куда-то увезла её с собой. А следом за ними скрылась и «чёрная барышня», как называла вся прислуга Эллу. Господин Шольц на другое же утро поехал к матери Никса разыскивать у неё своих артисток.
Но каково же было его изумление, когда ему передали, что за госпожою Вихровой ещё рано утром приехали какие-то люди и увезли её куда-то и что с тех пор она не возвращалась. Господин Шольц теперь уже совсем потерял голову, не зная, где искать Эллу и Сибирочку. Он по несколько раз обращался к Никсу, спрашивая его, не знает ли он, куда отправили его мать, и не знает ли он, зачем и куда она увезла накануне Сибирочку. Но Никс, который сам знал не больше директора, испуганный за участь матери, весь дрожащий и бледный, мог только ответить одно:
– Клянусь вам, Эрнест Эрнестович, что я ничего не знаю!
На этот раз обычно лживый и далеко не честный мальчик не лгал. Он действительно ничего не знал из всего того, что произошло в эти сутки. Только смутная догадка в том, что открыт давнишний проступок его матери, пришла ему на ум и несказанно мучила его.
Весь этот день прошёл в ужасных волнениях и для него, и для директора цирка. Наступил вечер. В этот вечер давалось первый раз придуманное мистером Биллем представление «Христианка и львы».
Нечего и говорить, что касса театра «Развлечение» с утра ломилась от напора публики. Всем хотелось посмотреть на диковинное зрелище, и все торопились запастись билетами на этот вечер.
Но чем больше покупалось билетов в кассе, тем мрачнее и озабоченнее становился господин Шольц.
– Сибирочки нет. Представление надо заменить другим. Пусть Никс занимает публику со львами! – голосом, полным тоски и раздражения, обращался он несколько раз к мистеру Биллю. Последний тоже вышел на этот раз из своего обычного спокойствия.
– О! – говорил он. – О, этот маленький Сибирушка зарезал нас без ножа своим поступком…
И он усиленнее, чем когда-либо, курил сигару за сигарой.
– Я всё-таки надеюсь, что она вернётся сегодня же. Она должна вернуться, если она с Эллой! Элла не даст её в обиду, она обещала мне это! – неожиданно вскричал Андрюша, незаметно подошедший к обоим старикам.
