– Я это уже понял, – сказал он, улыбаясь. Он сконцентрировался на поверхности болота, проверяя, чтобы каждый его шаг был твердым и нешироким, чтобы Джоу могла спокойно идти по его стопам. Ощущение было странным… – Ну и с чем ты не можешь справиться?
– С расставанием.
– Хм…
В прошлый раз в болоте квакали лягушки, вспомнилось ей. А здесь тишина.
– Так ты мне расскажешь? – как ни в чем не бывало снова спросил Финн.
– Я привязывалась, – тихо начала она. – У кого бы я ни жила. Моя мама была за океаном и не хотела со мной общаться, никто не знал моего отца, считалось, что меня удочерят. Меня помещали в те семьи, где царила любовь. И я привязывалась к приемным родителям.
– Понятно.
– Было очень больно, когда приходилось покидать приемную семью.
– Но почему…
– К этому времени я, как правило, жила в семье два-три года. Приемные родители подавали документы на удочерение. Мы долго ждали ответа, и он всегда был одинаков. Моя мать не хотела, чтобы меня удочеряли. Она говорила, что как раз сейчас ведет переговоры, чтобы взять меня к себе, и просила, чтобы меня перевели поближе к Сиднею, Мельбурну, Брисбену – каждый раз это был город, наиболее удаленный от того места, где жила моя тогдашняя приемная семья.
Мать говорила, что она может быстро прилететь из Ирландии и забрать меня. Со временем я научилась справляться со своими эмоциями, но когда была маленькой и меня отрывали от родителей, сажали в машину, а приемная мать рыдала… Это было невыносимо. В тот день, когда ты меня увидел, я сидела в болоте уже целый час, я устала, еще не адаптировалась после перелета, была напугана, а ты почему-то напомнил мне о прошлом. Мне так стыдно.
Воцарилось молчание.
Его свободная рука сжалась в кулак. В нем бурлил гнев.
– Давай вернемся к идее запалить костер. Я бы сжег весь этот замок. – Финну стоило явных усилий сохранять спокойствие и рассудительность.
– Мы это уже проходили. У меня не хватило духа даже коня сжечь.
– Миссис О’Рейли сказала, что его продали за триста пятьдесят фунтов, которые будут переданы в благотворительный фонд на нужды детей, больных раком.
– Хорошо, что дети не увидят его глумливую ухмылку. Тем не менее я рада, что мы его не сожгли, – сказала она. Джоу отвернулась и снова посмотрела на очертания замка. – Проявляют жестокость люди, а не вещи и места. А места могут быть очень красивыми, как эти. И людей здесь нет.
– И коней тоже нет. Если хочешь, мы можем посадить на могиле Фионы чертополох.
– Это ребячество. Я пережила свои страдания.
– В самом деле?
– Да, если ты не собираешься меня бросить на болоте.
– И в мыслях не держу. Но вот говоря о ребячестве, не хочешь снова вернуться в детство?
– Я…
– Я нашел по-настоящему детскую забаву.
Он снова взял ее за руку и провел чуть дальше к небольшому бугорку. Он был покрыт блестящей, густой, зеленой травой, нетронутая целина.
– Попробуй, – сказал он, отпустив ее руку и тихонько подталкивая к бугорку. – Прыгай.
– Я? Ты шутишь? Я опять увязну по пояс.
– Не увязнешь. Я сам здесь прыгал.
– Но трава не примята, – с подозрением сказала Джоу.
– Но и следов в виде дыры от моего тела тоже нет. Здесь целая полоса пружинящего болота. Верь мне, Джоу, прыгай, не бойся.
Она посмотрела на Финна, а потом перевела взгляд на травяной бугорок.
Солнечные лучи ласкали ее лицо. Она вдруг услышала хор квакающих лягушек.
«Доверься мне», – услышала она голос Финна.
Сделав маленький шажок вперед, она перенесла вес на бугорок травы. Почва под ней просела, и она тут же отскочила обратно.
– Я не думаю…
– Ты не завязнешь в грязи, даю слово. Слой травы здесь гораздо толще, чем там, где ты увязла. Смотри, – и он прыгнул. Трава примялась, но снова поднялась. Джоу находилась меньше чем в метре от него. От травы пошла волна, докатилась до нее и покачала девушку.
От неожиданности Джоу взвизгнула, а потом изумленно уставилась на болото.
– Неужели правда?
Финн улыбнулся и подпрыгнул еще раз.
– Я нашел это место для тебя, Джоу. Попробуй сама.
Она слегка подпрыгнула.
– Выше.
– А оно…
– Ничего оно тебе не сделает. Я тебе уже говорил, что все проверил и здесь безопасно. Я вчера хорошенько исследовал эту местность, прежде чем привести тебя сюда.
– Ты сделал это ради меня?
– Не мог же я позволить тебе улететь в Австралию с убеждением, что ирландские болота пожирают австралийцев. – Он взял ее за руки. – Ну же, давай, подпрыгивай.
Она знала, что он не подведет ее.
Она подпрыгнула, и пружинистая трава снова подбросила ее вверх.
– Это похоже на водяной матрас, – выдохнула она.
– Никогда не пробовал спать на водяной кровати, – ответил Финн. – Мне они всегда казались странными.
– Но это весело.
– А ты спала в такой?
– У одной из моих приемных мам была такая. У нее было трое приемных детей, и мы все на ней прыгали. В результате устроили потоп. Сам понимаешь, что мама не засветилась от счастья, вернувшись с работы.
– Могу себе представить, – усмехнулся Финн, подпрыгнув и увлекая Джоу за собой. – Вас посадили на неделю на воду и черствый хлеб?
– Нет, пришлось поработать швабрами. Опекуны, как правило, замечательные люди.
– Пока не приходится от них уезжать.
