— Вы можете считать это ребячеством, миссис Годдард, но я назвала бы это внимательностью по отношению к гостям, — сказала она своим не терпящим возражений тоном, очевидно услышав реплику Дины. Сисси встречалась с Годдардами несколько раз, когда декорировала манхэттенскую квартиру Эмили и Кайла Прингл, и нашла их высокомерными, холодными и амбициозными. — Один из моих гостей любит пиво. А мне нравится, чтобы все гости чувствовали, что о них заботятся.
— Конечно. Вы абсолютно правы. Я просто не думала... — начала Дина, выдавив из себя улыбку. Сисси Макмиллан была, пожалуй, единственным человеком на свете, с кем она просто не знала, как себя вести. — Кстати, о гостях, Сисси, с вашей стороны очень любезно организовать свадебный прием для Джеймса и его невесты.
Сисси насмешливо подняла бровь.
— Что ж, родители Кэролайн не смогли это сделать. А родители Джеймса не захотели.
Дина, открыв рот, смотрела на нее. На минуту она буквально оторопела от прямолинейности Сисси, но только на минуту.
— С Чарльзом и со мной никто не советовался, — попыталась оправдаться она, придя в себя.
— А если бы посоветовались? — спросила Сисси, которая не лезла за словом в карман. Она не стала ждать ответа Годдардов, а направилась к другим гостям.
Торжественный обед длился часа два или немного больше, но настоящее веселье началось только тогда, когда все разошлись и остались только Фил, Дженни и Сисси. Фил взял гитару и пел новобрачным песенки про любовь, а Дженни и Сисси подпевали ему. Наконец Сисси сказала:
— Пора и честь знать. Самое время оставить голубков наедине, не так ли?
Кэролайн и Джеймс поблагодарили своих друзей, собрали свадебные подарки и ушли к себе в коттедж.
— Хочешь, откроем их сейчас? — спросил Джеймс, когда они с Кэролайн устроились на диване в гостиной перед заваленным яркими пакетами журнальным столиком.
— Почему бы и нет? Хоть рассмотрим нашу добычу, — поддразнила его Кэролайн.
Джеймс подошел к столу, взял один из пакетов и потряс его.
— Весит целую тонну, — сказал он. — Спорим, там хрусталь?
— Открой, и посмотрим, — ответила Кэролайн.
Джеймс принес коробку и положил ее ей на колени.
— Нет, открывай ты.
Кэролайн вздохнула и начала снимать бумажную обертку. — Похоже, это наша первая семейная размолвка, — со смехом сказала она.
Джеймс оказался прав. Там действительно был хрусталь — огромная резная ваза, подарок от его родителей и сестры. Джеймс объяснил Кэролайн, что это французский хрусталь старинной известной фирмы «Баккара», который считается самым лучшим в мире. Очень дорогой, но безличный подарок, такой, какой могут дарить незнакомым. Однако это был не единственный презент Годдардов новобрачным. В вазе лежал конверт.
— Его открываешь ты, — сказала Кэролайн. — Там может быть что-то личное.
В конверте лежал чек на десять тысяч долларов, выписанный на имя Джеймса Хантингтона Годдарда. Никаких указаний на то, что он женат и что у него есть супруга, которую зовут Кэролайн. Этот подарок был предназначен только ему.
— Боже, как это великодушно со стороны твоих родителей! — воскликнула Кэролайн, взглянув на чек поверх его плеча.
Джеймс с каменным лицом посмотрел на нее. Он явно был в ярости, и его обычная жизнерадостность исчезла. Этот чек был как грубая пощечина, адресованная женщине, которую он любит.
— О каком великодушии речь? Для них это пустяки. То, что мой отец называет «мелочь для подаяний», — сказал Джеймс, подумав о тех экстравагантных подарках, которыми его родители приветствовали Кайла, когда тот вошел в их семью. Но не только сумма чека возмутила Джеймса, а то, что на нем не было указано имя его жены — вот это было настоящим оскорблением. Его возмущала полная противоположность отношения его родителей к Кайлу и к Кэролайн, он был просто потрясен той пропастью, которая разделяла его фантазии и эту горькую голую правду. Не говоря больше ни слова, он разорвал чек на мелкие кусочки и бросил обрывки в камин.
— Боже, что ты делаешь? — воскликнула Кэролайн, наблюдая, как клочки бумаги сначала затлели, а потом загорелись.
— Мой отец любит повторять, что «деньги говорят». Что ж, теперь говорю я. Я им объясняю, что мне не понравилось, как они обращались с моей женой сегодня, — сказал Джеймс. — Они понимают только язык денег. И они получат соответствующее сообщение, когда выяснится, что чек не обналичен. — Тут же хмурое выражение исчезло у него с лица, и он обнял Кэролайн. — Послушай, я не хотел расстроить тебя. Ведь ты для меня все, — сказал он, погладив ее по щеке. — Но пока я рядом, никто — слышишь? — никто не посмеет относиться к тебе иначе, чем с уважением.
