Вдохновленная романтическими наклонностями своего мужа, Кэролайн тоже запланировала кое-что по случаю их юбилея. Она поспешила уйти из магазина, чтобы успеть приготовить сандвичи и охлажденный чай с мятой. Голубое покрывало, подаренное Дженни, было все усыпано маргаритками.
Джеймс лукаво посмотрел на нее.
— Игры на маргаритках? — спросил он.
— Как минимум одна игра, — ответила Кэролайн, подмигивая ему и расстегивая верхнюю пуговицу на блузке.
В третью субботу после свадьбы, закончив трудный рабочий день — ведь она помогала Сисси закрыть «Штат Мэн» на зиму — и собрав последние вещи для предстоящей поездки в Париж на неделю — так называемый их медовый месяц, — Кэролайн ждала Джеймса, который должен был прийти из студии Калеба. Конечно, с традиционными розами. Она с улыбкой представляла себе своего романтического супруга, забежавшего в цветочный магазин перед самым его закрытием и заказывающего самые прекрасные цветы, какие только есть в продаже. На этот раз это должны быть три розы. Хотя, зная Джеймса, можно ожидать и три дюжины роз, как в тот раз, когда он сделал ей сюрприз, неожиданно приехав из Пенна в Лэйк-Ворт.
Обычно Кэролайн успевала поддерживать порядок в коттедже, но теперь там царило полное безобразие из-за всех этих чемоданов, сумок, коробок и газет. Собираясь уехать из Мэна, упаковывая вещи для Парижа, подыскивая жилье в Палм-Бич, они просто задыхались от нехватки времени, чтобы полностью закончить все дела.
Измотанная, уставшая и слегка продрогшая от сырости, которая воцарилась в Мэне, Кэролайн все же улыбалась, думая об их третьем юбилее. Она собиралась кое-что сказать Джеймсу, и для этой новости следовало создать особо приятную атмосферу. Кэролайн зажгла камин, подбросив в огонь пучок веток черники. Она подумала о том, что это последние веточки в этом сезоне, и вспомнила, как еще только вчера вечером они с Джеймсом оборвали несколько оставшихся ягод. Потом она приготовила чай, как это делал личный повар Сисси, и поставила его в холодильник. Кэролайн, конечно, так и не научилась готовить, несмотря на неоднократные безуспешные попытки, но она все же освоила искусство выпечки черничных палочек и приготовления охлажденного чая и в самом деле гордилась своим искусством.
Кэролайн вернулась в гостиную, села перед камином и стала поджидать Джеймса. Она глядела на огонь, но представляла себе уже не пылающий дом Шоу в Лэйк-Ворте, не свое незадачливое детство, а то, как они с Джеймсом здесь, перед камином, занимались любовью. Кэролайн чувствовала, как эти воспоминания согревают ее, придают чувство защищенности и уверенности. Она также вспоминала, как кардинально изменилась ее жизнь с того самого дня, когда Джеймс Годдард зашел в «Элеганс». Это было в марте. Кем она была до этого? Ей даже трудно было вспомнить себя прежнюю, ведь не было ничего общего между той перепуганной девчонкой и этой женщиной. Кэролайн вспоминала. Да, она была тогда робкой, неуклюжей. И никогда не знала любви мужчины. Та девочка совсем не знала жизни. А теперь она стала женщиной. Женой. Любовницей. Деловой партнершей. Подругой. И будет еще много-много кем, и все это благодаря Джеймсу.
Спустились сумерки, и Кэролайн включила маленький торшер. Посмотрела на часы — было уже почти семь часов, а Джеймс обычно в полседьмого уже был дома, даже в дни их юбилеев, когда он заезжал в цветочный магазин. Где он может быть? Кэролайн стала думать, что могло его задержать. Может быть, он готовит ей свой очередной замечательный сюрприз?
Кэролайн посмеялась над собой, вспомнив тот последний случай, когда она волновалась за Джеймса. Тогда она чуть не свела с ума Селму, придумывая причины, почему он не мог ей позвонить ровно в восемь, как обычно. А Джеймс в это время летел на самолете во Флориду. «Что же случилось на этот раз?» — спрашивала она себя. Может быть, ее корпорация Романтика любви» отправился по какому-нибудь особому романтическому делу? И сейчас постучит в дверь и протянет ей какой-нибудь брелок или другую безделушку, сделанную на заказ? Или что-нибудь французское, чтобы взять это в поездку как амулет? А может быть, что-нибудь такое, что будет напоминать им о Мэне? Или, в качестве юбилейного сюрприза, просто приведет с собой на прощальный ужин Фила и Дженни?
Кэролайн улыбалась, а мечты, которые не перестали быть главным в ее жизни, все раскручивались и росли перед ее мысленным взором. Здесь было столько милых вариантов!
В полвосьмого она начала серьезно тревожиться. Джеймса не было дома, и он не позвонил. Ведь он прекрасно знал, что она с ума сойдет от беспокойства, и он никогда еще не забывал про нее. В конце концов Кэролайн позвонила Дженни и Филу, но там никто не брал трубку. Она также набрала номер Сисси, хотя не была уверена, вернулась ли та из Нью-Йорка. Потом она позвонила Калебу Джонсу.
— Он уехал около половины шестого, — ответил ей Калеб с типичным произношением жителя Мэна. — Уже по идее должен быть дома.
