Романтика любви полностью

— Я просто физически ощущаю, как ты цепляешься за Джеймса, — сказала она, усиливая натиск. — Каждый раз, когда в твоем присутствии произносят это имя, твои глаза наполняются слезами. Боже мой, Кэролайн, его нет уже больше пяти лет. Прошлое принадлежит прошлому. Не думаю, чтобы Джеймс хотел, чтобы ты провела всю жизнь, копаясь в старых воспоминаниях. Ты ведь еще молодая. Такая молодая, красивая женщина.

— Я не живу прошлым. У меня есть Джек. У меня есть моя «Романтика любви».

— Но у тебя нет личной жизни, Кэролайн. Совершенно нет. Джеймс был тогда очень молодым. Он безумно любил тебя, а ты любила его. Но это было много лет назад. Пора бы тебе снять траур, который ты, кажется, намерена носить вечно.

Кэролайн молчала. Да, слова Сисси были грубоватыми и, хотя та не имела этого в виду, обидными. Все в Кэролайн восстало против них. Она любила Джеймса, просто обожала его. Конечно, она тоскует о нем. Любой бы тосковал на ее месте.

— Сердишься на меня? — спросила Сисси. — Думаешь, я недооцениваю ваш брак?

— Нет, — сказала Кэролайн. А потом, подумав, призналась: — Да. Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь недооценивал Джеймса.

— Но я не могу недооценивать Джеймса. Я говорю о тебе. Понимаю, как ты предана своей «Корпорации», но пора бы уже появиться какому-нибудь мужчине и встряхнуть тебя как следует.

Кэролайн попыталась улыбнуться. Теперь, когда мимолетная обида улеглась и она могла подумать над словами Сисси, Кэролайн призналась себе, что та права. Джеймс был удивительным человеком, и время, проведенное с ним, было просто сказкой, но ведь они и впрямь были так молоды…

— Я всегда считала Джеймса моей единственной любовью, — призналась она. Ведь когда-то она была толстушкой и не пользовалась успехом. Ни один мальчик даже не глянул в ее сторону, пока не появился Джеймс с его голубыми глазами и золотистыми волосами…

— Может быть, наступило время считать его своей первой любовью? — сказала Сисси.

— Но ведь это просто приспособленчество, — сказала Кэролайн, чувствуя в глубине души, что, как она ни сопротивляйся, Сисси говорит дело.

— Тогда у тебя не будет более подходящего времени, чем теперь, чтобы начать это приспособленчество. Когда ты ужинаешь с этим французом? — Сисси как всегда была прямолинейна и категорична. Кэролайн рассказала ей о Жан-Клоде, который регулярно звонил ей с тех пор, как побывал в «Романтике любви». Она также рассказала Сисси о том, что он откровенно флиртовал с ней и что она нехотя дала согласие поужинать с ним, когда приедет в Нью-Йорк.

— Завтра вечером, — сказала Кэролайн с непонятным волнением.

— Куда он ведет тебя? — спросила Сисси, в глазах которой плясали озорные искорки. — Надеюсь, местечко будет уютным, со свечами, где он сможет шептать тебе на ушко всякую чепуху.

— Не торопи события! — воскликнула Кэролайн, всплеснув руками. — Мы с Жан-Клодом просто друзья — два человека, которые озабочены общими проблемами, как заработать себе на жизнь. Его появление в магазине помогло мне продать не только мои товары, но и его книгу.

— Друзья? Как прелестно это звучит, — сказала Сисси со скептическим выражением на лице. Она не раз читала о Жан-Клоде Фонтэне в скандальной хронике, обедала в «Мустье» и была наслышана о его бурной личной жизни. Было практически невероятно, чтобы любая женщина — даже такая упорно скрывающаяся от романтических приключений, как Кэролайн, — может устоять перед таким искушением. — Так где состоится ужин?

— На квартире Жан-Клода в Сохо. Завтра вечером я должна приехать туда, а он сам приготовит ужин.

Сисси закатила глаза. Ужин вдвоем на чердачке в Сохо с Адонисом, который плюс ко всему умеет восхитительно готовить!

— Ой! — воскликнула Кэролайн, посмотрев на часы. — Джеку уже скоро пора спать, а я еще не позвонила ему.

Она подбежала к телефону в гостиной, а Сисси крикнула ей вслед:

— Передай ему привет! Еще раз!

Кэролайн очень скучала по Джеку и говорила с ним каждое утро и каждый вечер. Ей нравился Манхэттен с его суетой и специфической атмосферой космополитизма, но ей хотелось, чтобы ручонки сына обнимали ее за шею каждый день, она хотела слышать его тоненький голосок.

— Здравствуй, солнышко, — сказала она, дозвонившись в половине девятого. — Селма укладывает тебя спать?

— Нет, мы читаем, — ответил Джек. — Книжку про Бретта Хааса.

— Про кого? — спросила Кэролайн.

— Ох, мама. Ты что, ничего не знаешь? — Джек вздохнул, поражаясь неосведомленности матери. — Бретт Хаас играл третьим номером за «Атланта Брэйвз». Теперь его показывают по телевизору всякий раз, когда играют «Брэйвз». И он всегда делает игру. Книга, которую мы читаем, — о нем.

— Наверное, интересно? — с притворным вниманием спросила Кэролайн. Бейсбол едва ли был ее любимым видом спорта, а биографии спортивных звезд — последними книгами, за которые она могла взяться. Может быть, потому, что Эл Шоу был бейсбольным болельщиком, а может быть, потому, что она считала эту игру ужасно скучной и медлительной.