Она села, но ничего не стала говорить. Просто не могла. Кэролайн была уверена, что каждое ее слово снова свернет беседу на Чарльза Годдарда, а ей этого не хотелось. Если бы Клиффорд Хэмлин не разрушил эту хрупкую защитную оболочку, которой она с таким трудом окружила своего сына! Он был ей неприятен из-за этого и еще из-за того, что был связан с Чарльзом Годдардом, человеком, который прогнал ее, презирал ее и приговорил к одиночеству и трудной беременности, что едва не стоило жизни ее ребенку. Его извинение звучало искренне, а выражение его лица было сочувствующим. Но неважно, каким понимающим и сочувствующим он может казаться, — Кэролайн не могла не учитывать, что не знает, как далеко простирается преданность этого человека своему начальнику. Не исключено, что он придет к Чарльзу и расскажет ему о Джеке. Кэролайн вздрогнула, попытавшись представить себе реакцию Чарльза на сообщение, что у него есть наследник. Может быть, он будет в ярости оттого, что ему не сказали о Джеке? Или просто пожмет плечами, выслушав новость, предавая забвению и презирая собственного внука, как он презирал Кэролайн?
— Ты должен кое-что узнать, Клиф, — сказала герцогиня, пока Кэролайн и Клиффорд настороженно поглядывали друг на друга. — Чарльз Годдард не имеет ни малейшего представления, что у него есть внук.
— Я уже понял, что он не знает об этом, — ответил Хэмлин, вспомнив, что Чарльз назначил его исполнительным директором «Годдард-Стивенс» только потому, что у него не было наследника, который занял бы его место. — Единственное, что мне непонятно, — почему он этого не знает. Это самое странное из всего, что я до сих пор слышал.
Кэролайн кивнула. Да, это и вправду странно, но, как говаривал Джеймс, Годдарды, несмотря на их внешний лоск и порядочность, действительно были странными людьми.
— Когда Джеймс умер, — начала она, решив, что ему лучше выслушать ее, прежде чем он пойдет к Годдардам и услышит их версию, — его родители ясно дали понять, что не желают иметь со мной ничего общего. Они совершенно определенно заявили, что не желают, чтобы я имела хоть какое-то отношение к их жизни, к их семье. Ни я, ни что другое, связанное со мной. Они боялись, что я стану претендовать на их деньги.
— А вы претендовали? — спросил Клиффорд, который теперь по крайней мере мог себе представить, почему Чарльз и Дина не хотели общаться со своей невесткой. Брак Джеймса был очень коротким, и Клиффорд на мгновение допустил, что, может быть, Кэролайн Шоу действительно «золотоискательница», красивая молодая женщина, воспользовавшаяся своей привлекательностью, чтобы попасть в нужную постель, и добившаяся того, чтобы ей одели на палец колечко и она могла рассчитывать на привилегии богатой семьи.
Кэролайн покачала головой.
— Нет, никогда, — резко сказала она. — Мы с Джеймсом жили скромно. Нам не нужны были ничьи деньги. — Ее глаза наполнились слезами, когда она вспомнила кошмарную сцену, происшедшую на похоронах Джеймса в Кэмдене пять лет назад. Обида все еще жила в ней, как ни старалась Кэролайн делать вид, что все забыто.
— Что же дало основание Годдардам считать, что у вас меркантильные интересы? — спросил Клиффорд.
— Как говорил Джеймс, это проявление их обычного недоверия к человеку со стороны, следствие того, что они видят все сквозь призму денег. Они ясно дали понять, что ненавидят меня. Дина Годдард обвинила меня в смерти Джеймса. Чарльз Годдард был уверен, что меня интересуют только деньги. Когда я попыталась сказать ему, что беременна, он отказался слушать и предупредил, чтобы я никогда в жизни не приходила к нему с протянутой рукой. Я написала им письмо, но оно вернулось нераспечатанным. После того как родился Джек, я позвонила Эмили, но она была в Европе. Я оставила сообщение, но она так и не перезвонила. Тогда я написала Годдардам второе письмо, в котором сообщала о рождении внука. Это письмо также вернулось нераспечатанным. Все было совершенно ясно, и я решила, что если Годдарды не хотят иметь ничего общего ни со мной, ни с Джеком, то так тому и быть. Я поклялась никогда больше не унижаться и, конечно, не допускать, чтобы Джек ощутил на себе их презрение. Поэтому я и пытаюсь держать сына подальше от них. Хотя это было совсем нетрудно, учитывая их абсолютное равнодушие…
Клиффорд внимательно слушал эту удивительную историю, пытаясь определить: она лжет намеренно или просто драматизирует? И все же ее искренняя печаль говорила в ее пользу. Кроме того, ее сын Джек рос без отца. Маленький мальчик, такой же, каким и сам Клиффорд был когда-то. Воспоминание о том, что он тоже вырос без отца, расплавило стальную броню, которой Хэмлин всегда так успешно защищал свои эмоции.
— Они ничего не узнают от меня о Джеке, — сказал он, понимая, какое трудное решение ей пришлось принять.
— Очень хорошо, — ответила Кэролайн, скептически относясь к его обещанию. Ведь, в конце концов, для него Чарльз был намного важнее, чем женщина, которую он видит впервые в жизни.
