Романы Ильфа и Петрова полностью

Обвинения в пользовании «японскими деньгами» выдвигались против левых и либеральных деятелей в период русско-японской войны 1904–1905. Правая газета «Новое время» писала, например, что «японское правительство роздало 18 млн. рублей русским революционерам-социалистам, либералам, рабочим для организации беспорядков в России» [15.01.05]. Кадеты в то время еще не оформились как партия, но их будущие лидеры, как П. Б. Струве, получали от японцев предложения денег на революционную деятельность. Они делались через эсеров, которые сами такую помощь принимали [Тыркова-Вильямс, На путях к свободе, 194–195]. Разговоры на эту тему имели антисемитский уклон: «…Начинаю рассказывать про евреев, продавших Россию японцам» [Прегель, Мое детство, 1:86].

Под «разведением армяшек», видимо, подразумевается сочувственное отношение кадетов к идее независимой Армении; партия кадетов сотрудничала с Московским армянским комитетом в 1915–1916; ряд ее виднейших членов входил в редколлегию московского журнала «Армянский вестник». Лексикон и мысли Чарушникова, как и сама форма «заклинательного» перечисления разномастных врагов, — черта крайних правых и шовинистов в дореволюционной фельетонистике, ср.: «Я член союза русского народа. Студентов и жидов, и прочих кадюков, и армяшек надо вешать…»; «Все, все составили заговор против меня. Кадеты, немцы, мужики, кохинхинки, рабочие, поляки, сименталки, дипломаты, плимутроки, военные, армяне, индюки, финны, бульдоги, моряки»; характеристика читателя «в чинах»: Читает он «Новое время», / Не любит армян и жидов… [Д’Ор, Депутат Иван Дырка // Д’Ор, О сереньких людях; В. Азов, В палате № 6-й //В. Азов, «Цветные стекла» (кавычки фельетониста); Пауки в банке, 33].

19//19

Я всегда был октябристом и останусь им. — Октябристы (Союз 17-го октября) — праволиберальная партия, игравшая значительную роль в 3-й и 4-й Государственных Думах. Ее известные деятели — А. И. Гучков, М. В. Родзянко, М. А. Стахович, С. И. Шидловский и др.

19//20

Но без кадетишек. Они нам довольно нагадили в семнадцатом году! — «Справа на кадет, в особенности на Милюкова, тучей вздымалась ненависть», — пишет А. В. Тыркова-Вильямс. «Слушая речи правых, он мог впасть в манию величия. Они его считали источником, творцом всех революционных потрясений и событий. На правом фланге в выражениях не стеснялись» [На путях к свободе, 367]. Ненависть крайне правых и монархистов к «приват-доцентам» кадетской партии усилилась в 1917 в связи с участием кадет в низложении царя, а затем во Временном правительстве.

19//21

Заговорили о войне. — Не сегодня-завтра, — сказал Дядьев. — Будет война, будет. — Ожиданием войны жили в 1927 отнюдь не одни противники советской власти. Полицейский налет на советское торгпредство в Лондоне, разрыв Англией дипломатических отношений с СССР, убийство в Варшаве советского полпреда П. Л. Войкова, сообщения о диверсиях и террористических актах порождали в широких кругах населения уверенность в неминуемом военном столкновении с Западом. В мае Исполком Коминтерна опубликовал тезисы «О войне и военной опасности», а 4 июня Н. И. Бухарин на пленуме МК ВКП(б) заявляет: «Все мы сейчас абсолютно единодушны в том, что… необходимо в упор поставить вопрос о возможном нападении на СССР» [Пр 01.06.27 и 18.06.27]. М. Кольцов в фельетоне «Какая погода? Какое число?» сообщает, что Москва охвачена толками о том, будет война или нет, и предостерегает граждан от паники [Пр 10.06.27]. «Говорят, война будет, чтоб им ни дна ни покрышки», — сетуют рядовые люди на улице [Ог 17.07.27]. Пресса лета и осени 1927 подогревает эти настроения, публикуя репортажи о маневрах и о военной подготовке среди населения, предупреждая о возможности уличных боев в городах и т. п. [Город — фронт будущей войны, Ог 04.09.27; Неделя обороны: новой интервенции не допустим! Ог 11.09.27; К бою готовьтесь! Ог 25.09.27 и др.].

Иностранцы, наблюдавшие Москву тем летом, единодушно констатируют слухи о войне, о вероятных провокациях со стороны Англии, отмечают повсеместное присутствие марширующих и тренирующихся красноармейцев, маневры, тревоги, учения по оказанию первой помощи и т. п. [Fabre Luce, Russie 1927, 55; Dreiser, Looks at Russia, 102].

Вместе с тем толки обывателей о близкой войне представляют собой известный сатирический мотив. Мы встречаем его, например, у А. Кантемира в монологах разносчика новостей Дамона: Войско в Италью идет; война будет, вижу [сатира 3-я, первая редакция]. И у Гоголя: «Это значит вот что: Россия… да… хочет вести войну» [Ревизор]; «Говорят, что три короля объявили войну царю нашему» [Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем]. У соавторов с их поэтикой сгущений актуальный житейский стереотип, как обычно, соединен с книжным, классическим.

19//22