По главной улице на раздвинутых крестьянских ходах везли длинную синюю рельсу. Такой звон и пенье стояли на главной улице, будто возчик… вез не рельсу, а оглушительную музыкальную ноту. — Провоз рельс — старая уличная сценка, часто и почти одинаково описываемая в литературе. «Лязг железных полос, везомых в телеге по дурной мостовой» [Тургенев, Степной король Лир]. «Било в самую душу, когда страшные ломовики везли по булыжной мостовой адски грохочущие рельсы» [о Петербурге 1880-х гг.; Добужинский, Воспоминания, 31]. В начале XX в. они же «ехали медленно и грузно, ударяя по лбатым камням мостовой — и длинные полосы железа, свисая сзади, почти касаясь мостовой, дребезжали неистово. Внезапно всю улицу наполнял этот лязгающий стук железных полос, немилосердный и громыхающий… Иногда длинные полосы просто свисали сзади телеги, подпрыгивая по мостовой…» [Горный, Санкт-Петербург (Видения), 2000, 75]. «Сотрясая мостовую, с звенящим грохотом везлись на дрогах куда-то железные рельсы» [Романов, Товарищ Кисляков, гл. 1]. Такой элемент городской сценки, как длинные предметы, провозимые по узким улицам, встречается уже в римской сатире:
2//12
…Пионерские барабаны, которые своей молодцеватой раскраской наводили на мысль о том, что пуля — дура, а штык — молодец… — Пионеры, шагающие по городу с барабанами, — повсеместная картинка жизни 20-х гг. «Через дорогу под барабан важно проходил отряд пионеров» [Катаев, Растратчики, гл 12]. «Пуля дура…» — изречение А. В. Суворова из его «Науки побеждать»: «Стреляй редко, да метко, штыком коли крепко; пуля обмишулится, штык не обмишулится; пуля дура, а штык — молодец!» Эта цитата могла ассоциироваться с трубами, барабанами и другими выставленными в магазинной витрине военно-музыкальными инструментами, поскольку упоминалась в солдатских песнях, например:
Другие возможные коннотации суворовской цитаты восходят к русско-японской войне и к учению видного военного теоретика тех лет генерала М. И. Драгомирова. О Драгомирове и недооценке им современной техники см. статью БСЭ [3-е изд.] «Противники считали его чуть ли не главным виновником нашего поражения в Маньчжурии», — пишет А. И. Деникин. «Это он, — говорили и писали они, — с проповедью устаревшего суворовского афоризма «пуля — дура, штык — молодец» — воспитывал войска в пренебрежении к фактору, решающему на поле боя, — огню» [Старая армия, 184]. Таким образом, цитата пронизана темой «кустарщины», «технологической устарелости». Это согласуется и с тут же выставленными «свежесрубленными, величиной в избу, балалайками, и свернувшимися от солнечного жара граммофонными пластинками». Издевательства над провинциальной отсталостью типичны для соавторов [см. Ведение, начало].
Полководческие, «генеральские» мотивы в образе Бендера отмечаются неоднократно. При этом он имеет турецкие и «янычарские» черты и нередко ассоциируется с русско-турецким фронтом. Ср. далее в этой же главе: «Нам предстоят великие бои… трубите марш!» и т. п., а также «Бендер-Задунайский» [см. ЗТ 35//20], «Я — как Суворов!..» [ДС 39]. Память о русско-турецких войнах была жива в культуре Одессы, часть населения которой происходила от солдат полководцев Румянцева, Суворова, Репнина, Потемкина [см.: А. де Рибас, Старая Одесса, 1913,86; цит. по кн.: Скорино, Писатель и его время, гл. VI]. Эти мотивы часто окрашиваются у Бендера в патриотические тона: «Слуга царю, отец солдатам», «…взвейтесь, соколы, орлами…» [ЗТ 8], «Спите, орлы боевые!», «Соловей, соловей, пташечка…» [ЗТ 23] и др. О переоформлении плутовских мотивов в военные см. ниже, примечание 30.
Вопрос огоньковской «Викторины»: «Какому полководцу принадлежат слова «Пуля дура, а штык молодец?»». Ответ: «Суворову» [Ог 12.08.28].
2//3
Финансовая пропасть — самая глубокая из всех пропастей, в нее можно падать всю жизнь. — Афоризм этот есть в ИЗК, 233. Ср.: «У души человеческой… может быть вечным паденье» [Белый, Серебряный голубь, 1.4: Происшествия].
2//4
