3 [к 1//32]. Связь Паниковского с нечистыми силами может быть прослежена по ряду линий. Помимо хтонических, новейший комментатор находит у него черты вампирические. Паниковский бежит, «согнувшись… с белым гусем под мышкой» [ЗТ 3]; он идет по аллее, «склонясь немного набок», а затем бежит, «кренясь набок сильнее прежнего» [ЗТ 1]. «Фигура, быстро движущаяся, согнувшись, с чем-то тяжелым под мышкой, — это вампир Носферату из фильма режиссера Мурнау, всюду таскающий с собой гроб, наполненный землей… Даже когда вампир появляется без гроба, он движется пробежками, подобно обезьяне, характерно наклоненный набок… Зуб — именно зуб, а не зубы — тоже одна из примет вампира» [Вентцель, Комм, к Комм., 192–194]. Свойственная вампирам быстрота передвижения отмечается в связи с Паниковским не раз. В ЗТ 1, выброшенный из горисполкома, он «быстро поднялся и, кренясь набок сильнее прежнего, побежал… с невероятной быстротой». В ЗТ 3, спасаясь от толпы, он «бежит во всю прыть». В ЗТ 25, ударенный крестьянским поленом по спине, «нарушитель конвенции свалился на землю, но сейчас же вскочил и помчался с неестественной быстротой». Блестящую параллель нашел А. Д. Вентцель:
М. Коварский
…И когда вся скудная обстановка была уже распродана, когда жакт принял сторону домохозяйки, когда в кармане у Лимонадова осталось только сорок семь копеек, он надел на спину мешок, взял в руки огромную дубину и купил на вокзале билет до ближайшего городка.
Приехав в городок, он направился прямо в у исполком, где обратился к одному из товарищей:
— Скажите, на каком градусе широты и долготы я нахожусь?
Исполкомовец вытаращил удивленные глаза.
— В чем дело, товарищ? Кто вы такой?
— Я пешеход-турист! Моя задача обойти весь Союз, чтобы воочию убедиться во всех достижениях. Интересуюсь этнографией. Нет ли у вас каких-нибудь этнографических диковин?
— Есть! Чем мы хуже других? — ответил туземец, пожелавший поразить туриста. — Вон напротив, где коза стоит, дворец культуры, а налево будет столовая. Опять же ветеринарный врач у нас герой труда и много прочей этнографии.
Лимонадов записал все это и продолжал:
— А любопытно было бы узнать, как у вас поставлено народное питание? За все время своего путешествия я видел всего одну образцовую столовую. Это было на Памире…
— Зря вперед хулите! — обиделся туземец. — Пойдемте в наш нарпит. Накормим, что надо.
В столовке пешеход привлек всеобщее внимание. Но исполкомовец, втайне гордившийся тем, что он первый обнаружил Лимонадова, отгонял назойливых соседей.
— Приходите во дворец культуры! Там товарищ пешеход поделится своими впечатлениями.
И все последовали за Лимонадовым во дворец.
— Разуйтесь, товарищ пешеход! — заинтересовался кто-то из уголка безбожника. — Небось от ходьбы мозолищи в кулак вскочили.
— А, извиняюсь, какая температура в тайге, и есть ли там кенгуру? — спросил счетовод Зыбин.
— Может быть, в буфет пройдете? — предложил заведующий дворцом.
Лимонадов, окруженный толпой, направился к буфетной стойке, где буфетчица налила ему стакан вкусного кофе и, смущаясь, попросила:
— Напишите мне ваше факсимиле. У меня такой альбом имеется. Можно?
Лимонадов с шиком расписался:
«Пересекая этот кантон, я в восторге от местных бытовых условий. Пешеход по СССР Лимонадов».
— Товарищ пешеход! — обратился к Лимонадову уисполкомовец. — А не прочтете ли вы нам лекцию о вашем путешествии?
Лимонадов согласился и вечером предстал перед огромной аудиторией, которая жадно ловила каждое слово пешехода. О чем только он не говорил!
Он говорил о крымских толчках и о нежинских огурцах, о том, как гостеприимны абхазцы, подарившие ему в дорогу три четверти вина, и о том, как алданские старатели делились с ним последним куском хлеба. Ах, как чутко относится население к отважным пешеходам!
А закончил он свою речь так:
— Не только своей собственной рукой, но и собственной ногой можно расширить свой кругозор!
После этого раздались аплодисменты, и заведующий дворцом сказал:
— Если где-то в медвежьих уголках население так горячо приняло нашего гостя, то неужели же мы, находящиеся в пятидесяти верстах от культурной столицы, не покажем своего одобрения?
И снова все приветствовали Лимонадова.
А рано утром Лимонадов с полным мешком на спине и распухшими от серебра карманами сел в поезд, который быстро довез его до следующей станции, где все повторилось со вчерашними подробностями.
И вряд ли думал Лимонадов о том, что буфетчица из дворца культуры всю ночь рассматривала его автограф и что ей чудились глухая ночь, тайга, северное сияние и безумно смелый пешеход, убивающий голой рукой королевского тигра… [См 22.1928].
2//1
