Создавая свой эпос о черноморском «Геркулесе», Ильф и Петров могли воспользоваться некоторыми фактами из недавней истории коммунального хозяйства Одессы и Москвы.
В 1921 г. Ильф семь месяцев работал счетоводом в мощной организации «Опродкомгуб», занимавшейся снабжением Красной армии и изголодавшегося после Гражданской войны населения города. Она располагалась «в гостинице «Большая Московская» на Дерибасовской… Дореволюционный путеводитель по Одессе описывает ее 75 «роскошно и комфортабельно обставленных номеров», с электричеством, подъемной машиной, отоплением и проч. Интерьер бывшей гостиницы был отлично известен Ильфу: финсчетный отдел трудился в бывшем гостиничном ресторане, где на расписных стенах «с ужасающими улыбками кувыркались менады, наяды и дриады», а в заземленной «подъемной машине» помещалось бюро справок» [цитируем описание А. Ильф из $е кн.: ПО, 32; там же фотография одесской гостиницы]. Проработав в бывшей гостинице 7 месяцев, Ильф перешел в другое учреждение — на этот раз по литературному ведомству [там же, 29].
Интересное совпадение состоит в том, что гостиница под названием «Большая Московская» имелась и в Москве. В ней сняла номера и обосновалась организация «Карел лес», имевшая, кстати, и одинаковый профиль с будущим учреждением в ЗТ: заготовку леса. Предприимчивые сотрудники «Кареллеса» развернули там бурные махинации в общесоюзном масштабе, кладя сотни тысяч рублей в свой собственный карман. Гостиничные номера служили им местом «роскошной жизни», которую покрывал подкупленный аферистами консультант Наркомфина. В конечном счете, коррумпированные кареллесовцы были разоблачены и отданы под суд. Обо всем этом подробно рассказывает Михаил Кольцов в фельетоне «В Большой Московской гостинице» [1927; см.: Кольцов, Избр. произведения, т. 1].
Как видим, в черноморской истории ЗТ отчасти отражены и московские факты: гостиничное прошлое учреждения, его лесной профиль. Но совпадает не все: скрыт факт совпадения имен гостиниц (в романе бывшая гостиница называется «Каир» [см. ЗТ//11]), неполное использование гостиничного здания (жулики из «Кареллеса» занимают не все здание, а лишь ряд комнат в действующей гостинице). Несмотря на путаницу в судьбе зданий и названий гостиниц, законно видеть в геркулесовских проделках аллюзию на дела, творившиеся в Москве, в «Большой Московской гостинице», чье название получило скандальную известность. Соавторам свойственно камуфлировать щекотливые события переносом из центра на периферию (ср., например, упоминание о сносе триумфальной арки в Старгороде как намек на снос Красных ворот в Москве, ДС 3//3).
