С конца 20-х гг. государственная антикварная торговля все больше ориентируется на иностранцев с их валютой, и русские культурные ценности широким потоком устремляются за границу. Комиссионные магазины возникают при крупных столичных отелях, специализируются на обслуживании дипкорпуса и нанимают в качестве продавцов и экспертов бывших аристократов, знающих языки (в повести А. Н. Толстого «Гадюка» фигурирует «бывший офицер, теперь посредник по купле-продаже антиквариата»). Несмотря на запреты и притеснения со стороны государства, не менее бурно развивалась и частная торговля предметами старины. Ценные вещи попадались здесь сравнительно редко, преобладал случайный хлам, приносимый на продажу обнищавшими «бывшими людьми». Но и на него находился немалый спрос среди охваченного антикварной жаждой населения. [Громов, Перед рассветом, 22; Талызин, По ту сторону, 208–211; Despreaux, Trois ans chez les Tsars rouges, 185–188, 230–232; Slonimski, Misère et grandeur de la Russie rouge, 133; Chadourne, L’URSS sans passion, 34–35].
7//8
…и знаменитой картины художника Репина «Иван Грозный убивает своего сына»? — На картине И. Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван» (1885; Москва, Третьяковская галерея) изображен царь Иван IV, обнимающий царевича Ивана, которого он в припадке гнева смертельно ранил посохом. Картина прочно входила в быт 20-х гг.; один из очеркистов упоминает репродукцию ее в числе того, что «обычно висит» на стенах общежитий [Евг. Габрилович, Опыт портрета, Пж 17.1930].
В качестве одной из столичных достопримечательностей картина «Иван Грозный и сын его Иван» привлекала толпы туристов; зарубежные посетители Третьяковки неизменно выделяли ее наряду с не менее популярными «Богатырями» и «Боярыней Морозовой» [Fabre Luce, Russie 1927, 31–32; Wartanoff, Un russe retrouve son pays, 96]. Для малоискушенных в живописи людей «Иван» часто бывал единственной запомнившейся картиной, чему способствовал как ее кровавый сюжет, так и эпизод ее почти-уничтожения неуравновешенным посетителем (об этом двойном насилии с большим чувством рассказывают, например, члены группы шведских эсперантистов в 1926 [Adamson, Från Lenins stad…]).
В записной книжке Ильфа встречаем перевод репинского сюжета на идеологизированный язык 20-хгг.: «Иоанн Грозный отмежевывается от своего сына (Третьяковка)» [ИЗК, 286]; структурный анализ этой остроты см. в: Щеглов, Семиотический анализ…].
7//9
Все туристы как туристы, бегают по Москве, покупают в кустарных магазинах деревянные братины. — Братина — старинный сосуд для питья, популярное изделие кустарной промышленности. Расписные деревянные изделия были в те годы горячим товаром для инрстранных туристов. «Особенно охоч до изделий семеновского кустаря дядя Сам. Америка — главный потребитель. Богатый заморский покупатель требует всякий товар, раскрашенный хохломским узором, — ковши и поставцы, клубошницы и братины…» [Д. Фибих, Киноварь на золоте, НМ 03.1930]. «Пришли два немца и купили огромный кустарный ковш с славянской надписью: «Мы путь земле укажем новый, владыкой мира будет труд»» [ИЗК, 275; запись начала 1930].
7//10
В таком случае заседание продолжается… — О происхождении крылатой фразы «заседание продолжается», связанной с террористическим актом во французском парламенте, см. ДС 8//28.
7//11
Некоторые любят табуретовку… Одним словом — любой из полутораста самогонов, рецепты которых мне известны. — «Табуретовка», во всяком случае по словообразовательной модели, восходит к сатириконовскому юмору. В разделе «Волчьи ягоды» упоминаются (с некоторыми преувеличениями) типы водок, изготовлявшиеся в военные годы из любых подручных материалов, например, «динамитовка» [НС 21.1915: 4]. Другие фантастические названия водок, образованные по этой модели («бандитовка», «офицеровка», «младенцовка») мы встречаем у А. Аверченко — в мрачном антибольшевистском фельетоне «Артистка образца 1922 г.» [в его кн.: Двенадцать портретов…, 83–84; действие в Одессе] и в рассказе «Спиртная посуда» [из сб.: Волчьи ямы].
«Полтораста рецептов» — видимо, отголосок новелл о Шерлоке Холмсе, который поражает окружающих специализированными познаниями в маргинальных, редко замечаемых сферах быта: «Сорок два известных мне типа велосипедных шин», «Мое знание табачного пепла… моя монография о пепле ста сорока видов сигарного, трубочного и сигаретного табака» и т. п. [Случай в интернате; Тайна Боскомбской долины]. См. также ЗТ 2//23 о четырехстах известных Бендеру способах отъема денег.
Заготовки к самогонному эпизоду: «Две американки приехали в Россию, чтобы узнать секрет приготовления самогона»; «Табуреточный самогон» [ИЗК 229, 274].
7//12
