Связи мотива огня и пожара со хтоническими, подземными и рептильными чертами Паниковского были легче уловимы в эпоху, когда проносящийся по улицам конный пожарный обоз был магнетическим зрелищем, способным навести наблюдателя на инфернальные ассоциации, вызывая в памяти образы античных колесниц, запряженных драконами, чудовищами огненной, змеиной и земляной природы. Ср. то место, где в воображении Полесова, назначенного брандмейстером, «земля разверзлась и вороные драконы понесли его на пожар городского театра» [ДС 19//16]. Метафора «конь — дракон» имелась в обиходе и отдельно от пожарного топоса; ср., например: «Жарко, как дракон, дыша густым паром… проносится вороной или буланый красавец» (о конях извозчиков-лихачей) [Успенский, Записки старого петербуржца, 106]. Со своей стороны, мчащийся пожарный обоз мог иметь адские коннотации и помимо драконьей метафоры, напоминая о конных колесницах подземных божеств. Вспомним хотя бы пушкинское «Плещут волны Флегетона…» и несомненно зависимое от него место у А. Белого, где «Каждодневно уносится в Тартар похищенный Хароном сенатор на всклокоченных, взмыленных, вороногривых конях» [Петербург, 333]. Ассоциации, связывающие пожарного с подземным миром, аллюзий на который много в образе Паниковского, таким образом, достаточно основательны.
7//16
А ну, поворотитесь-ка, сынку! — Начало «Тараса Бульбы» Гоголя: ««А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! [в 1-й ред.: А поворотись, сынку! цур тебе, какой ты смешной!] Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии?» Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе и приехавших уже на дом к отцу». Гоголевская фраза цитировалась. Например: «А ну-ка, поворотись!» — при встрече двух старых друзей в рассказе М. Слонимского «Черныш» (1925).
7//17
— Стой! — кричал Остап, делая гигантские прыжки. — Догоню — всех уволю! — Стой! — кричал председатель. — Стой, дурак! — кричал Балаганов Козлевичу. — Не видишь — шефа потеряли! — Комментатор отмечает параллели с Гоголем: «— Держи, держи, дурак! — кричал Чичиков Селифану. — Вот я тебя палашом! — кричал скакавший навстречу фельдъегерь с усами в аршин. — Не видишь, леший дери твою душу: казенный экипаж!» [Вентцель, Комм, к Комм., 226].
7//18
Первый километр жулики тяжело дышали. — Ср.: «На протяжении первых 3–4 миль оба джентльмена не произнесли ни слова…» [Диккенс, Пиквикский клуб, гл. 9, сцена погони].
7//19
До сих пор вы в моих глазах были брандмейстером. Отныне вы простой топорник. — Брандмейстер — глава пожарной дружины [см. ДС 19//15]. Топорник — рядовой пожарный, выполнявший наиболее опасные и трудные операции, такие, как вскрытие крыши горящего здания. Ср. фигуру бравого топорника Кузьмы в детской книжке С. Маршака «Пожар» (1923):
Были брандмейстером в моих глазах — острота в широком смысле того же семейства, что «почвовед (бюрократ, головотяп и т. д.) в душе» [см. ЗТ 15 // 7].
7//20
