В антракте я снабжу вас вещевым довольствием. — Цитата из армейских уставов (о «полководческо-плутовской» струе в образе Бендера см. ЗТ2//2 и 30). «Вещевое довольствие — обеспечение войск предметами обмундирования, белья, обуви и снаряжения» [Военная энциклопедия, т. 6].
7//13
Они шли посреди улицы, держась за руки и раскачиваясь, словно матросы в чужеземном порту. Рыжий Балаганов… затянул морскую песню. — Группы английских и французских моряков, шагающих с песнями по улице маленького городка, — мотив из «Дома Телье» Мопассана, продолжение «французских» мотивов данной главы [см. выше, примечание 2]. В других местах романа [см. ЗТ 8//37; ЗТ 24//17] антилоповцы уподобляются грешникам, приобщающимся на время к чистой и здоровой жизни на лоне природы, что находит аналогии в той же новелле Мопассана. Поведение спутников Бендера здесь является шуточно-стилизованным, разыгрывающим какую-то усредненную сцену из иностранных романов.
7//14
«Штанов нет». — Фу, как грубо, — сказал Остап, входя, — сразу видно, что провинция. Написали бы, как пишут в Москве: «Брюк нет», прилично и благородно. Граждане довольные расходятся по домам. — «Надпись на магазинном стекле в узкой железной раме: «Штанов нет»» [ИЗК, 181, 230].
Одежда в эпоху начинающихся пятилеток дефицитна и плоха по качеству. Особенно болезненно переживалась нехватка штанов, часто упоминаемая в прессе и мемуарах. «В Ленинграде невозможно купить брюки. Их нет (хроника)» [См 34.1927]. «Сознательному гражданину не придет и в голову покупать себе какую-нибудь буржуазную принадлежность вроде штанов, благо на дверях Ленинградодежды замок и перед замком — хвост человек на двести» [Кольцов, Невский проспект (1928)]. «Правда» в июле 1929 обрушивается на головотяпов, обвиняя их в том, что в магазинах Москвошвея нет ни брюк, ни костюмов, ни пальто. «То была первая пятилетка, и брюки были на вес золота», — сообщает Т. Иванова [Мои современники, 75]. Летом 1930 (время действия ЗТ) положение с одеждой было, по-видимому, особенно тяжелым (см., например, гротескные, со всевозможными преувеличениями, рассказы о бюрократических процедурах, которыми обставлялось ее приобретение совслужащими, в кн.: Grady, Seeing Red, 303).
В дискуссиях, шутках, литературе начала пятилеток дефицитные штаны символизировали заземленность, воплощая — в зависимости от политической позиции говорящего — то упрямую реальность, бросающую вызов идеалистическим проектам строителей социализма, то, напротив, новый утилитарный идеал, наподобие бабичевской колбасы, противопоставляемый старомодным гуманистическим ценностям. Аргумент «от штанов» употреблялся обеими сторонами. В «Дне втором» И. Эренбурга (1933) молодой интеллигент Володя Сафонов язвит: «Какое нам дело до планет, когда нет штанов?» [гл. 14]. В романе В. Каверина «Художник неизвестен» (1931) один из героев, прагматик-коммунист Шпекторов, говорит: «Я строю социализм… Если бы мне пришлось выбирать между моралью и штанами, я бы выбрал штаны», и далее: «А, ты возвращаешься к иллюзиям? И не боишься, что я сейчас скажу о штанах?» [гл. 1 и 2]. Журнал «Смехач» острит, что раньше, мол, было «Облако в штанах», а теперь «Штаны в облаках», в смысле их недоступности [См 31.1928].
7//15
Магазин мог предложить [Паниковскому] только костюм пожарного… — «Мундир пожарного. Пришлось купить — другого не было» [ИЗК, 240]. Ср. Хуренито, экипирующего своего нищего ученика (Бамбучи) одеждой, которая также оказывается весьма эксцентрической: цилиндр, яркие кальсоны, шоферская куртка [Эренбург, Хулио Хуренито, гл. 7].
