«По старой калужской дороге, на сорок девятой версте». — Старинная песня о разбойнике, убившем в лесу женщину и ее младенца и за то испепеленном молнией:
11//13
Шел трамвай девятый номер, / На площадке ктой-то помер, / Тянут, тянут мертвеца, / Ламца-дрица. Ца-ца. — Из частушек, распевавшихся в эпоху нэпа, но, как и многое в нэпе, ведущих свое происхождение от прежних времен. В стихах слышен отголосок пушкинского «Утопленника». Рефрен («Ламца-дрица…»), восходящий к цыганским песням, применялся в куплетах разного содержания, часто с примесью скабрезности, антисемитизма и черного юмора. М. Жаров в молодости исполнял злободневные песенки с этим рефреном в нэповском кабаре «Нерыдай»; А. К. Гладков вспоминает о куплетистах Громове и Миличе, «поющих на мотив «Ламца-дрица» об абортах, алиментах и Мейерхольде» [Жаров, Жизнь, театр, кино, 147; Гладков, Поздние вечера, 23]. Рефрен вставили даже в русский текст повсеместно популярной оперетты «Баядерка», где раджа, объясняясь в любви принцессе, поет: «Я люблю вас без конца — ламца-дрица а ца-ца» [НМ 05.1929,143].
Приводимое в ЗТ четверостишие мы встречаем также в повести В. Каверина «Конец хазы» (1924), где его напевает проститутка [гл. 9].
11//14
Когда Полыхаев находил вдруг у себя на столе бумажку, касающуюся экспортных кедров или диктовых листов, он… некоторое время даже не понимал, чего от него хотят. — Насколько верно воспроизводят соавторы известные черты совбюрократов, можно видеть из записок П. Истрати: «Начальники, принимающие решения, имеют дело лишь с бумажками, которые они не в состоянии читать, не говоря уже о понимании…» Он рассказывает о начальниках, подписывающих бумаги резиновым штемпелем [Istrati, Soviets 1929,55–56]; см. ЗТ 19//1.
Фамилия директора «Геркулеса» предвосхищена в записи Ильфа «Огонь-Полыхаев» [ИЗК, 199].
11//15
Мелкая уголовная сошка вроде Паниковского написала бы Корейко письмо: «Положите во дворе под мусорный ящик шестьсот рублей, иначе будет плохо»… — Ср. у Бабеля.: «Многоуважаемый Рувим Осипович! Будьте настолько любезны положить к субботе под бочку с дождевой водой… и так далее. В случае отказа… вас ждет большое разочарование в вашей семейной жизни» [Как это делалось в Одессе (1923)].
Сходная записка приводится в «Конце хазы» В. Каверина [гл. 5]; еще одно совпадение с повестью Каверина имеется в ЗТ двумя абзацами ранее [см. выше, примечание 13].
11//16
Соня Золотая ручка… прибегла бы к обыкновенному хипесу… — Соня Золотая Ручка (Софья Блювштейн) — героиня криминальной хроники конца XIX в., женщина с богатой авантюрной биографией, «Рокамболь в юбке». За кражи и ограбления была осуждена на каторжные работы; провела почти три года в ручных кандалах, подвергалась телесным наказаниям. Несколько раз совершала побеги, то переодеваясь, то обольщая тюремщиков. Личность и подвиги Сони Золотая Ручка сделали ее каторжной знаменитостью, ее сувенирные фотографии на фоне декораций (цепи, наковальня, кузнец с молотом) были предметом сбыта пассажирам заходивших на Сахалин пароходов. А. П. Чехов и В. М. Дорошевич встречались с Соней Золотая Ручка и оставили ее портрет в своих очерках [Чехов, Остров Сахалин; Дорошевич, Сахалин, ч. 2]. В XX в. ее легенда возродилась на экране (серия не менее чем из семи фильмов «Сонька — золотая ручка», студия Абрама Дранкова, в главной роли Н. Гофман, 1912–1915).
