Романы Ильфа и Петрова полностью

Как обычно, характерные явления советской жизни совмещены у соавторов с литературными прототипами. Ср. отзывы Бориса Друбецкого о Михаиле Кутузове, попеременно критические и восторженные, в зависимости от собеседника [Война и мир, Ш.2.22], и далее такое же поведение князя Василия: «— Я говорил всегда, что он [Кутузов] один способен победить Наполеона… Я удивляюсь только, как можно было поручить такому человеку судьбу России» [IV. 1.2].

Фамилии многих сотрудников «Геркулеса», в том числе и Бомзе, имеют дореволюционные и частнокоммерческие связи, указывая на мимикрийный характер этого советского учреждения [см. ЗТ 4//12].

11//10

Удалось повидать совхоз. Грандиозно. Зерновая фабрика! Вы себе не представляете, голубчик, что такое пятилетка, что такое воля коллектива! — В литературе первых пятилеток герои часто выражают от души идущий интерес к индустриальным новшествам и говорят о сугубо технических процессах тоном личной взволнованности. Эта позиция, отвечающая общей установке тех лет на созвучность личных переживаний производственным задачам, усиленно культивировалась в печати и в жизни. М. Шагинян пишет: «Мне показали новую аппаратную машину Хартмана, только что выписанную из Германии. Она упоительно расчесывает шерсть» [Дневники 1917–1931,144]. В рассказе Б. Левина «Голубые конверты» инженер-строитель пишет любимой женщине: «Стройка работает круглые сутки. Ночью все залито светом, стучат пневматические молоты, свистят паровозы, гремит железо. Завод растет, как в сказке… Четыре станка установлены и на следующей неделе начинают работать… К апрелю мы установим половину, а к октябрю 1930 г. — всю тысячу! В первый год нам предложено выпустить 25 тысяч тракторов… И мы установим эти станки, и тракторы выйдут в поле…» и т. д. В романе Л. Никулина «Московские зори» коммунист Алиев в частном разговоре ораторствует: «Кузница — это все. Хорошо работает кузница — значит, с полной отдачей работают механические цехи. Девятитонный молот видели в работе? Интересно, правда? А представляете себе тринадцатитонный! Мечта! Только у нас на заводе пока нету» и т. д. [II. 1.6; действие в 1934]. Этот стиль подхватывает и Зося Синицкая: «Мне Александр Иванович очень интересно описал. Этот поезд укладывает рельсы. Понимаете? И по ним же движется. А навстречу ему, с юга, идет другой такой же городок. Скоро они встретятся. Тогда будет торжественная смычка… Правда, интересно?» [ЗТ 24; курсив везде мой. — Ю. Щ.].

У многих представителей интеллигенции подобный энтузиазм был неподдельным; например, О. М. Фрейденберг рассказывает, как профессор-классик И. Г. Франк-Каменецкий «в марте 1930 г. отправился с антирелигиозной бригадой в колхозы. Он сильно увлекался колхозами, теоретизировал, говорил наивные благоглупости и выступал публично» [Пастернак, Переписка с Ольгой Фрейденберг, 131].

Как всегда, соавторы налагают злободневный советский мотив (пятилетка, коллективизация) на дореволюционный субстрат. В панегирике совхозу узнаются маньеризмы дворянско-интеллигентской речи конца XIX в. «Вы не поверите, голубчик, до какой степени вкусны здесь персики!» — пишет А. Чехов А. Суворину из Сухума (25 июля 1888). Выражениями «Вы не можете себе представить», «голубчик» пересыпаны диалоги чеховской повести «Три года» (1895; см. речь Панаурова и письмо Лаптева в главе 1). Другие остроумные контаминации советской речи с дореволюционной см. в ДС 13//10 (статьи Маховика), ЗТ 1//24 (размышления председателя горисполкома), ЗТ 28//4 («Торжественный комплект») и др.

11//11

Зачем строить Магнитогорски… — Магнитогорск — металлургический центр на Урале, возникший в 1929–1931, одна из больших строек первой пятилетки. Стал символом индустриализации, был окружен романтическим ореолом в литературе и публицистике. Строительству Магнитогорска посвящались романы, пьесы, стихи, песни, среди них «Время, вперед!» В. Катаева (1932), «Hourra L’Oural!» Л. Арагона (1934) и мн. др.

11//12