Объяснение слова «хипес» («хипис») дает А. И. Куприн: «…«хипис»… — кража…»; «…«хиписницы»… или «кошки»… ходят по магазинам во время распродаж и ликвидаций и, пользуясь толкотней, всегда находят возможность прицепить к изнанке ротонды штуку материи или моток кружев. Также «кошки» не брезгуют и тем, чтобы соблазнить какого-нибудь уличного селадона, напоить его… и потом обобрать при помощи постоянного друга сердца, который на их жаргоне называется «котом»» [Киевские типы: Вор (1898)]. В эпоху ДС/ЗТ, по-видимому, практиковался прежде всего этот второй род хипеса, типичной жертвой которого бывали растратчики [см. В. Сивачев, Весенний случай (рассказ), КН 23.1927; Катаев, Растратчики, и др.].
11//17
Возьмем, наконец, корнета Савина. Аферист выдающийся… Приехал бы к Корейко на квартиру под видом болгарского царя, наскандалил бы в домоуправлении и испортил бы все дело. — Николай Герасимович Савин (1858-после 1933) — авантюрист, легендарная фигура криминальной хроники конца XIX-начала XX в. Похождения Савина имели международный масштаб и резонанс, он легко пересекал границы и океаны, появляясь то в европейской России, то в Америке, то в Китае. Впрочем, в истории его жизни пока трудно провести четкую границу между правдой и вымыслами в стиле Мюнхгаузена и Казановы, каковые он сам распространял о себе в многочисленных мемуарах и интервью. Если рассказы эти достоверны хотя бы наполовину, то деятельность Савина следует считать уникальным эпизодом в новейшей криминальной истории. Он уверял, среди прочего, что был знаком со многими монархами Европы и награждался орденами всех стран, поддерживал дружеские отношения с Л. Н. Толстым 2, участвовал в русско-турецкой (1877-78) и испано-американской (1898) войнах…
Согласно рассказам Савина, он учился в Катковском лицее в Москве и провел молодость в среде блестящей военной молодежи того круга и поколения, что представлены графом Вронским, героем «Анны Карениной». Он со вкусом повествует о буйных проделках тех лет, об избиениях «штафирок» и издевательствах над евреями-кредиторами, о попойках и галантных похождениях в обществе высоких особ и т. п. Видимо, уже в эти годы развилась склонность Савина к крупным и дерзким аферам, вроде похищения драгоценных икон из Мраморного дворца, в чем главную роль играл великий князь Николай Константинович (за эту историю пожизненно высланный из столиц), а Савин будто бы взял на себя реализацию похищенного 3. В числе других подвигов Савина, о которых рассказывают он сам и другие лица, — подделка банкнот, одурачивание европейских ювелиров и банкиров, продажа фиктивных земель и поместий, преподнесение в дар высоким особам взятых напрокат лошадей и проч. Неоднократно подвергался арестам, бежал из ссылки и тюрьмы за границу, был депортирован в Россию и вновь бежал. Сам он иногда склонен приписывать этим злоключениям политическую подоплеку, изображая из себя революционера, близкого к «Народной Воле».
В апокрифической биографии Савина видное место занимает «болгарский» эпизод 1886–1887, когда он под именем графа де Тулуз-Лотрека будто бы выхлопотал у парижских банкиров крупный заем для болгарского правительства. В благодарность, утверждает Савин, премьер-министр Стамболов предложил ему выдвинуть свою кандидатуру на болгарский престол 4. Савин предложение принял, был назначен царем (точнее, князем) Болгарии и поехал в Стамбул для конфирмации султаном Абдул-Гамидом. Там его постигла катастрофа, когда во время обеда в высшем обществе его узнал бывший парикмахер, знакомец по Петербургу. Неудачливый монарх был арестован и в очередной раз препровожден под конвоем в Россию. Еще один известный эпизод биографии Савина связан с Дальним Востоком, где он возглавил колонию беглых каторжников и авантюристов для эксплуатации золотоносных участков (так называемая «Желтухинская республика»). Савин выдвинул немало фантастических проектов, вплоть до плана завоевания Индии; известно, что с некоторыми из них он обращался к русскому царю, причем, как пишет Н. П. Карабчевский, за какие-то недопустимые в отношении монарха высказывания Савин приговаривался к заключению. В1921-1922, по свидетельству Ю. Галича, Савин жил во Владивостоке, безуспешно пытаясь выхлопотать себе министерский портфель в белогвардейском приамурском правительстве. После этого обосновался в русском эмигрантском Шанхае, где, по словам корреспондента А. Швырова, «был желанным гостем в советском консульстве».
В. А. Гиляровский, встречавшийся с Савиным в конце 1880-х гг. в Москве, описывает его как «красавца мужчину, одетого по последней моде». В 1922 же году во Владивостоке Савин, по рассказу Ю. Галича, выглядел так:
