Типологическими предшественниками коммунальных квартир можно считать всякого рода семейные пансионы и дома гостиничного типа в романах XIX в.: «пансион Воке» (Бальзак, «Отец Горио»); «Ноевы ковчеги», в которых живут Девушкин, Прохарчин и Мармеладов (Достоевский); меблированные комнаты миссис Лиррипер (Диккенс) и др. Своеобразная атмосфера этих приютов для неприкаянных одиночек, богатая возможностями трагикомического развития, — одно из жанрово-тематических открытий европейского реализма. Одна из черт этих литературно прославленных общежитий, перешедшая и в советские квартиры, — семейственность: «Все до единого из жильцов Устиньи Федоровны жили между собой словно братья родные» [Господин Прохарчин]. Сцены из жизни больших квартир, предвосхищающих советскую действительность, имеются в предреволюционной литературе. Ср., например, петербургские очерки Л. Гумилевского «Жильцы» [1915–1916, в его кн.: Чужие крыши]. Среди прочего, мы встречаем здесь мотив массовых поветрий, захватывающих обитателей общежития. Прослышав о якобы предстоящей конфискации подушек и одеял, владельцы спешат отнести эти предметы в ломбард — подобно тому, как жильцы «Вороньей слободки» в предвидении пожара бегут страховать свое имущество.
В. Ардов свидетельствует:
«[В 1929] совместная работа в «Чудаке» очень сблизила меня с… [Ильфом и Петровым]. Часто я заходил к Е. П. Петрову в его комнатки в Кропоткинском переулке (эта квартира довольно точно описана в «Золотом теленке» под названием «Вороньей слободки»). Такое название Евгений Петрович сперва дал своему реальному жилищу, а потом уже перенес его в роман вместе с похожим описанием обстановки и обитателей этой квартиры. Была в действительной «Вороньей слободке» в Кропоткинском и «ничья бабушка», и «трудящийся Востока — бывший грузинский князь», и многие другие персонажи, описанные в «Теленке»» [в кн.: Воспоминания об Ильфе и Петрове].
13//20
Центростремительная сила сутяжничества подхватывала его, втягивала в канцелярии юрисконсультов, вихрем проносила через прокуренные судебные коридоры и вталкивала в камеры товарищеских и народных судов. И долго еще скитался непокорный квартирант… И до самой своей смерти квартирант будет сыпать юридическими словечками… — Параллельное наблюдение находим у М. Кольцова: «Всеобщая сутяжная страсть овладела обывателем, как безумие. В эту страсть
Пассаж насыщен отзвуками «гуманного места» «Шинели» Гоголя: «Какая-то неестественная сила
13//21
…Летчик Севрюгов, к несчастию своему проживавший в квартире номер три, вылетел по срочной командировке Осоавиахима за Полярный круг… [До слов: ] В тот великий день, когда ледоколы достигли наконец палатки Севрюгова… — Ср. запись: «Новелла о полюсе» [ИЗК, 171]. Возможно, что фамилия «Севрюгов» произведена соавторами под влиянием фамилии известного в 30-ые гг. летчика Б. В. Стерлигова — для русского уха эти имена звучат родственно [Вентцель, Комм, к Комм., 265–266].
