— Долетался, желтоглазый, — бормотала бабушка, имени-фамилии которой никто не знал. — «Желтоглазый» — в старом обиходе эпитет извозчика. Желтизна белков указывает на пристрастие к спиртному. Ср.: «—Ужли, сударь, на эфтой тройке поедете? — Молчи, желтоглазый! На твоей что ли ехать? Разве у тебя лошади? «[диалог извозчиков; И. Горбунов, С легкой руки, Полн. собр. соч., т. 1]; «— Гужеед желтоглазый! — краткое, но меткое определение, которое так хорошо действует на извозчичью душу» [Тэффи, Письма издалека]; «Чорт желтоглазый» [седок — извозчику; О. Дымов. Похороны по первому разряду. В кн. Русский смех]; «[Извозчик-троечник Синица]…сверкал глазами, когда говорил, и вдруг становились видны желтые белки» [Каверин, Открытая книга: Юность, гл. 1].
Извозчичья терминология сатирически прилагается в эти годы к лицам разных профессий: таксистам [ЗТ 2//15 со сноской 3], художникам [ЗТ 8//46], архивариусам [ДС 11//10], аферистам-самозванцам [ЗТ 6//13], гробовщикам [ДС 1//1: «От долговременного употребления внутрь горячительных напитков глаза мастера были ярко-желтыми, как у кота, и горели неугасимым огнем»].
Ввиду неразвитости автомобилизма, услуги извозчика еще находили широкий спрос, но сам он высмеивался как фигура буффонная и деклассированная, как тупой, аполитичный, толстокожий элемент, своего рода динозавр советских городов. Популярным приемом шуток и острот было проведение через топос извозчика различных явлений жизни, например,
Все эти советские шутки, впрочем, возникали на давно освоенной почве, так как глумливое, маскарадное использование кучерской топики было известно уже в классике. Ср. фигуру «бывшего кучера, а ныне воспитателя юношества» Вральмана в фонвизинском «Недоросле» или параллель между кучерами и судейскими в «Соперниках» Р. Шеридана [д. III, карт. 2].
Как заметил в своей полемике с нашим комментарием А. Д. Вентцель, эпитет «желтоглазый» применительно к летчику имел основу в жизни: «Стекла в авиационных очках делались из желтого, а иногда прямо-таки коричневого или оранжевого целлулоида; так что авиаторы в их профессиональном наряде… были на самом деле желтоглазыми» [Комм, к Комм., 266–268]. А. Вентцель вспоминает желтые авиаторские очки среди предметов в доме летчика Стерлигова (ономастический прообраз Севрюгова), с чьим сыном он учился в одном классе. Между прочим, желтого цвета были и шоферские очки: «Родители, надев одинаковые желтые очки с замшевыми шорами, уселись в красный открытый автомобиль» [Набоков, Дар, гл. 2; действие в 1916].
Указание А. Д. Вентцеля правильно и необходимо: авиаторы и в самом деле надевали профессиональные желтые очки, а я по незнанию не сказал об этом. Однако исторически достоверна и связь эпитета «желтоглазый» с извозчиками, их пьянством. Более того, ни один из этих двух фактов не отменяет другого; напротив, они органично сливаются в каламбур. Перед нами характерное для Ильфа и Петрова совмещение нескольких разнородных культурных фонов, лишь повышающее виртуозность ненамеренной бабушкиной остроты.
13//24
…Гражданин Гигиенишвили… — Каламбурная фамилия, образованная скрещением «гигиены» с распространенной грузинской фамилией ГигиНЕЙшвили. И «Гигиенишвили», и «бывший князь, а ныне трудящийся Востока» встречаются в заготовках Ильфа [ИЗК, 140, 243].
13//25
