"Я взял простого извозчика, бросив ему уверенно и небрежно:
— На улицу Коминтерна!
Но старичок обернул на меня свою седую бороду времен потопления Перуна:
— Коминтерна? А вот уж я не знаю... Это где же будет?
— Как где? Да Безаковская!..
— Ах, Безаковская, вы бы так и сказали.
И мы поехали тихо, мирно. Когда приехали, он открыл мне полость, как полагается, и сказал:
— Так это Коминтерна. Вот теперь буду знать!
Я был очень горд. Не даром меня большевики печатают. Я и извозчиков им обучаю. Подождите, скоро доберусь и до народных комиссаров" [Три столицы, 175]1.
Ср. ДС 7//1; ДС 9//3; ДС 11//2, где выявляются другие совпадения между ДС и книгами Шульгина. Заметим, на сколь широкий круг источников опирается сюжет о визите Воробьянинова в свой дом: среди них рассказы и слухи о возвращающихся белоэмигрантах, воспоминания самого Шульгина, архетипический сюжет о старом доме и преданном слуге, "Путевые картины" Г. Гейне [ДС 9//3], роман Ж. Жироду "Зигфрид и Лимузэн" и др.
В "Бесах" [III.5.14; указал А. Жолковский] Мария Шатова ругает извозчика, путающего улицы: "Вознесенская, Богоявленская — все эти глупые названия вам больше моего должны быть известны, так как вы здешний обыватель" (ср.: "Тоже извозчик! Плеханова не знаешь!"). Два ряда названий сходны по месту их в господствующей культуре (Плеханов, Маркс — как прежде Вознесение, Богоявление).
14//19
Чертог вдовы Грицацуевой сиял. — Из стихотворения Пушкина, включаемого в "Египетские ночи":
Хотя своей "крылатостью" эта фраза обязана Пушкину, авторство ее, видимо, принадлежит другому поэту. Словами За полночь пир, сиял чертог... начиналось стихотворение Федора Глинки "А ветер выл..." в "Невском альманахе за 1828 г.", где был напечатан и ряд произведений Пушкина (номер вышел 22 декабря 1827). Вторая редакция "Египетских ночей" Пушкина, начинающаяся словами Чертог сиял, писалась в октябре 1828, в первой же редакции (1824) этих слов нет. [См. Пушкин, Поли. собр. соч., т. 3, 685, 1170; Н. Синявский и М. Цявловский, Пушкин в печати, М.: Соцэкгиз, 1937, 47; Ф. Глинка, Избр. произведения, Л.: Сов. писатель (Большая серия БП), 1957, 469.]
Возникнув среди поэтов второй величины и эпигонов (Блестит чертог, горит елей [А. Майков, Эпикурейские песни]; Сияют пышные чертоги [Д. Ратгауз, Пир Петро-ния]), фраза эта постепенно стала популярной поэтической цитатой. Ср. описание гусарской вечеринки: "Чертог сияет, суетятся денщики" [В. Н. фон Дрейер, На закате империи, 143].
Ироническое словоупотребление "чертог" в смысле "жилище", видимо, было в ходу в 1920-е гг. Ср.: "Я-то возле своего чертога стою, а вам еще по такой погоде идти..." [разговор в: Заяицкий, Баклажаны]. В русском переводе (1927) романа Ж. Жироду квартира одного из персонажей именуется "чертог Вальдена" [Зигфрид и Лимузэн, гл. VI; в оригинале "lа demeure de Walden"].
См. другие эхо из того же пушкинского стихотворения в примечании 6 выше и в ДС 26//2.
14//20
Тут было все: арбузные груди... — Заведомый штамп, ср.: "Пришла Евфимия, груди у нее выдавались, как два арбуза" [М. Горький, Н. А. Бугров // М. Горький, Портреты]; "Подходит баба с арбузами вместо грудей" [И. Эренбург, Испорченный фильм // И. Эренбург, Шесть повестей о легких концах]; "Груди, напоминающие перезрелые тыквы" [Слезкин, Козел в огороде, 1927, гл. 6]; "Дама, пышная, словно держала две дыни за пазухой" [Леонов, Вор, 134].
14//21
