В первом издании романа здесь завершалась еще одна линия, позже опущенная, — о страховании Коробейниковым своей столетней бабушки [см. ДС 20//7]. За словами "Полесов кричал „караул!" и ,,хам!“" следовало: "Возле самого вокзала, на Гусище, пришлось переждать похоронную процессию. На грузовой платформе, содрогаясь, ехал гроб, за которым следовал совершенно обессиленный Варфоломеич. Каверзная бабушка умерла как раз в тот год, когда он перестал делать страховые взносы" [Ильф, Петров, Необыкновенные истории..., 396].
1 [к 14//18]. О том, что проблемы с наименованиями, возникнув еще в первые годы после революции, не спешили "изживать себя", есть и другие свидетельства, как, например, очерк К. Сергеева "Как пройти?":
"Часто и милиционер не в состоянии разобраться в путанице адресов, привезенных из провинции и относящихся к учреждениям до их переезда или к улицам после их переименования. Помнятся случаи в 1922 г., когда приезжий из провинции долго бился у Мясницких ворот, отыскивая Кооперативную улицу. Никто из спрошенных не знал такой. Подошел милиционер, вытащил справочник, перелистал, еще раз перелистал.
— Кооперативной? Гм... Нет такой.
— Что-то, помнится, не было, — поддержали голоса из собравшегося вокруг кружка.
— Нету. Кооперативной нету во всей Москве...
— Как же мне быть теперь? — совсем опечалился несчастный.
— Да вам что собственно нужно? — догадался спросить кто-то.
— Да главный телеграф.
— Тьфу, — спросивший даже сплюнул. — Да вот он перед вами. Вот телеграф, вот Мясниц-кие ворота, это Мясницкая...
— Первомайская,— поправил милиционер.
—Да у меня вот — от правления дали адрес: Кооперативная, напротив главного телеграфа...
И так бьется и путается на улицах Москвы не одна тысяча человек" [Ог 25.07.26].
Пример трактовки данной темы юмористами: "К переименованию улиц. Ввиду того, что миллионы в СССР давно вышли из обращения, Миллионную улицу [в Ленинграде] решено переименовать в Копеечную" [Пу 12.1926].
15//1
Кто он, розовощекий индивид, сидящий с салфеткой на груди за столиком... Вокруг него лежат стада миниатюрных быков. Жирные свиньи сбились в угол таблицы. В специальном статистическом бассейне плещутся бесчисленные осетры... [весь абзац]. — Изображения среднестатистического едока встречаются еще в дореволюционных иллюстрированных журналах: ср., например, картинку "Сколько мы съедаем мяса" — человек за обеденным столом в окружении коров, свиней, овец и проч. [Мир приключений 04.1913].
15//2
Кто же этот розовощекий индивид — обжора, пьянчуга и сластун? Гаргантюа, король дипсодов? Силач Фосс? Легендарный солдат Яшка Красная Рубашка? Лукулл? — Гаргантюа — великан, герой романа Ф. Рабле. Королем дипсодов ("жаждущих") назывался не он, а его сын Пантагрюэль. Первый имел сверхъестественную способность к еде, второй — к выпивке, и, вероятно, соавторы намеренно слили их в образ "обжоры и пьянчуги".
Фосс (Эмиль) — легендарный обжора, о котором рассказывает В. Катаев:
