"На Сухаревском рынке — 2600 ларьков, где можно купить не только все то, что продается на аналогичных базарах в Европе, но и многое, многое другое. Русское, очень русское... Ручной работы толстовки, лампады, иконы, валенки разной высоты, верблюжья шерсть для набивки перин, черно-золотые лакированные коробочки для чая, детские коляски без колес, но на полозьях, кукольные санки, меха и меховые отходы, домотканые коврики, кожаные шапки с меховой оторочкой и меховые шапки с кожаным бордюром, ковры, рукавицы, коньки с двумя зазубренными лезвиями, ящики для игрушек, портреты Сталина, женские косы, светлые, круглые корзиночки из бересты (для завтраков и пикников), целые молочные телята, мясо (которое мясник режет дома, потому что на морозе оно превращается в камень), остатки товаров из деликатесных лавок (сыры, икра, колбаса, масло, мясо, рыба, фрукты), старые книги (вроде „Извозчика Гентшеля" Гергарта Гауптмана), вешалки из козьего рога, в наибольшем же количестве видов — эти извечные четыре стороны русского квадрата: самовары, галоши, семечки и арифмометры. Рев и визг царят на рынке, и громче всего — там, где силятся перекричать друг друга граммофоны, где гармоники, балалайки и духовые инструменты демонстрируют свои достоинства оглушающей какофонией мелодий... Смеясь, переходят на другую сторону улицы беспатентные торговки фруктами при приближении милиционера, которого они в общем не очень-то и боятся... Колбасы и паштеты булькают в масле. Необычно прохаживаться по снегу между двумя рядами диванов, как бы приглашающих отдохнуть. На „толкучке" многое продается и без патента; этот сектор, где во времена пайков и ордеров люди меняли фамильное имущество на продукты питания, до сих пор остается местом наиболее оживленной торговли и толчеи. Над всей этой суетой плывет из-под золоченых луковиц звон церковных колоколов, взывая к миру, у которого нет ни времени, ни охоты к ним прислушиваться. Часовщики сидят, склонившись над миниатюрными механизмами, — их пальцы не должны замерзать, клиент ждет; столяры возятся над ключами и шкатулками; а рядом в ящике выставлены на продажу рабочие инструменты — серпы и молоты, вид которых несколько изумляет, ибо оба эти предмета столь часто маячат перед глазами в символическом значении, что в их реальное существование уже как-то перестаешь верить" [Kisch, Zaren..., 46-48].
16//10
