Выбор исторического титула был неслучаен. Княжеский род Долгоруковых, бравший свои истоки от легендарного Рюрика, происходил от древних черниговских князей. В числе именитых предков княжны был и великий князь Юрий Долгорукий, сын славного Владимира Мономаха. Так что сама царская династия Романовых не могла соперничать древностью происхождения с княжеских родом Долгоруковых. Написание исторической фамилии – иногда она звучит как Долгорукие – разнится так же, как и мнения генеалогов по сему поводу.
По другой версии, фамилия дана в честь бояр Захарьиных-Юрьевых, живших в Москве в XV–XVI веках. Племянник Юрьевской, сын её сестры Марии, Борис фон Берг писал, ссылаясь на материнский рассказ: «Когда стали искать брачные связи между Долгоруковыми и Романовыми, вспомнили, что первый царь из династии Романовых Михаил был женат на княжне Марии Долгоруковой. Кроме того, Михаил был прямым наследником боярина Юрия Захарьина. <…> Отсюда имя Юрьевские».
Этой же версии – фамилия княгине была дана от Юрьевых, древнего прозвища Романовых, – придерживаются и современные исследователи.
В любом случае род Екатерины Долгоруковой прославлен в истории России многими именами: сенаторов, полководцев, публицистов, генерал-губернаторов, поэтов и генеалогов. Княжеский род Долгоруковых, или Долгоруких, Рюриковичей, внесён в «Бархатную книгу». Патриархом обширного рода, в том числе и князей Оболенских, семейные предания именуют князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Родоначальник же фамилии – князь Иван Андреевич Оболенский, живший в первой половине XV века и получивший прозвище Долгорукий якобы за свою мстительность.
Среди князей Долгоруких – окольничие и бояре; воеводы в Пелыме, Калуге, Кашире, Твери; стольники царей Фёдора Алексеевича и Петра Алексеевича, цариц Натальи Кирилловны и Прасковьи Фёдоровны…
И, тем не менее, брак Александра II и княгини Юрьевской признавался морганатическим, то есть неравнородным. Ведь супруга монарха не принадлежала ни к одному из владетельных европейских домов.
Прежде ни для кого из приближённых не являлось секретом существование второй, незаконной, семьи императора. Однако поведение монарха не обсуждалось, и на все разговоры о княжне Долгоруковой и её детях было наложено строжайшее табу.
Мария Фёдоровна могла делиться своими опасениями, и вовсе не напрасными, лишь с мужем, великим князем и наследником Александром Александровичем. Но что оба они могли предпринять?! Лишь вздыхать и утешать друг друга.
Ничто после венчания, казалось, не могло омрачить счастья Государя. Тотчас он спешит поделиться радостной вестью с сестрой Ольгой Николаевной, королевой Вюртембергской, жившей в немецком Штутгарте: она единственная из семьи поддерживала своего царственного брата: «Княжна Долгорукая, несмотря на свою молодость, предпочла отказаться от всех светских развлечений и удовольствий, имеющих обычно большую привлекательность для девушек её возраста, и посвятила всю свою жизнь любви и заботам обо мне. Она имеет полное право на мою любовь, уважение и благодарность. Не видя буквально никого, кроме своей единственной сестры, и не вмешиваясь ни в какие дела, несмотря на многочисленные происки тех, кто бесчестно пытался пользоваться её именем, она живёт только для меня, занимаясь воспитанием наших детей, которые до сих пор доставляли нам только радость».
Ольга Николаевна отвечала брату, что, вне сомнений, выбор его «мог пасть лишь на достойную по своим сердечным качествам особу». Однако не исключала возможности ссор между княгиней и супружеской четой цесаревича, советуя проявлять деликатность с обеих сторон и «главное – не торопить событий».
И ещё одному человеку была доверена тайна царского венчания – графу Лорис-Меликову. Граф, срочно вызванный в Царское Село, склонив голову, слушал своего Государя: «Я знаю, что ты мне предан. Впредь ты должен быть также предан моей жене и моим детям. Лучше других ты знаешь, что жизнь моя подвергается постоянной опасности. Я могу быть завтра убит. Когда меня больше не будет, не покидай этих столь дорогих для меня лиц. Я надеюсь на тебя, Михаил Тариэлович».
Вряд ли генерал-адъютанту и министру внутренних дел Лорис-Меликову показалась странной просьба императора: угроза жизни Александру II была слишком явной. Но вот чему бы граф несказанно подивился, так это будущему родству с самодержцем! Правда, супружество их внуков, связавшее царственный род с древним армянским, случится много позже.
Вскоре в Петербург вернулся великий князь Александр Александрович, лечившийся на одном из курортов. И тотчас был призван к императору, где и узнал новость о женитьбе августейшего отца, потрясшую наследника. Но к чести великого князя стоит заметить, он достойно принял очень горькую для него весть.
Император посчитал нужным заручиться словом сына-цесаревича, что тот в случае непредвиденных обстоятельств позаботится о мачехе и единокровных сёстрах и брате: «…Ты их не оставишь и будешь их покровителем и лучшим советником».
