Но вот необычное обстоятельство, вряд ли известное монахам славной обители, да и самой Клотильде фон Ринтелен, возглавлявшей Немецкое Пушкинское общество. День 23 июля (по старому стилю – 10 июля) был особо почитаем в семье Пушкиных. В этот июльский день Александр Сергеевич заказывал благодарственный молебен и сам горячо молился перед фамильной реликвией – святой ладанкой с частицей Ризы Господней. История ладанки требует особого рассказа: дарована она была царём Михаилом Фёдоровичем, первым из династии Романовых, одному из предков поэта, боярину Пушкину, в награду за верность и труды на благо Отечества. А саму серебряную ладанку на цепочке всегда носил на груди русский гений, объявленный в советские времена чуть ли не революционером и безбожником!
Известно, что Александр Пушкин завещал детям, внукам и правнукам не забывать этот святой день, горячо молиться Всевышнему, не прерывая семейной традиции. Что, к слову сказать, наследниками поэта исполнялось неукоснительно, и в тот памятный июльский день военного 1944-го тоже! Древняя ладанка принадлежала в то время Анне Александровне Пушкиной, глубоко верующей внучке поэта, жившей в Москве и свято чтившей заветы великого деда. Там, в московском доме на Арбате, и хранилась святая реликвия Пушкиных – там, перед ней и старинными фамильными иконами, возносились молитвы за наших воинов, за победу…
Ещё одна историческая зарубка: 23 июля 1944 года был освобождён от гитлеровцев Псков, столь много значивший в судьбе поэта…
Но вся эта поразительная история была бы неполной без рассказа о другом правнуке русского гения, лейтенанте Красной Армии Григории Григорьевиче Пушкине.
Знать бы майору фон Меренбергу, что воевал он не против безликих советских солдат, а против своих братьев в самом что ни на есть прямом смысле! На фронтах Великой Отечественной фашистской орде противостояли потомки поэта, его правнуки и праправнуки: Григорий, Борис и Сергей Пушкины, Александр и Олег Кологривовы, Сергей Клименко…
Итак, брат против брата! Григорию Пушкину не пришлось встретиться с троюродным братом Георгом-Михаэлем фон Меренбергом ни на поле боя, ни в мирной жизни. А жаль… Увидевшись, братья были бы поражены фамильным сходством, доставшимся им от русского гения, – оба они получили «в наследство» от прадеда знаменитый пушкинский профиль!
А вот с дочерью былого противника, Клотильдой фон Ринтелен (своей двоюродной племянницей), Григорию Григорьевичу Пушкину довелось познакомиться. И случилось то в октябре 1993-го – тогда правнука поэта пригласили в немецкий Гёттинген, на международный культурологический форум, где его выступление было встречено шквалом оваций. «Живой Пушкин, живой Пушкин!!!» – гудела чопорная университетская аудитория.
А ведь та встреча случилась в Гёттингенском университете – том самом, куда некогда предполагал Константин Батюшков «запереть» юного Пушкина, дабы утихомирить его слишком горячий русский нрав, приучив к немецкому прагматизму!
«Живой Пушкин», удивительно похожий на своего великого прадеда, побывал и в Висбадене, в гостях у Клотильды Георгиевны, как на русский манер, любил называть её Григорий Григорьевич. О том давнем визите он, всегда внешне невозмутимый, вспоминал почему-то с особой теплотой…
Вот так пути майора люфтваффе и лейтенанта Красной армии, непримиримых врагов, незримо скрестились в старинном городе немецкой земли Гессен. Круг таинственным образом сомкнулся.
Немецкая «капитанская дочка», графиня Клотильда фон Меренберг, она же и наследница великого герцога Вильгельма, в честь коего названа главная улица в Висбадене, росла без бонн и гувернанток. Ей довелось познать все тяготы жизни в поверженной и униженной Германии – послевоенное детство тяжёлым было не только в победившей России…
Их «уплотнили», поселив в дом ещё несколько семейств беженцев. От тех времён на память остался детский портрет Клотильды, написанный француженкой-эмигранткой. Особняк, где жил дед с семьёй, разбомбили во время одного из налётов американской авиации, а вот вилла на Зонненбергштрассе, где почти сорок лет прожила её русская прабабушка, счастливо сохранилась.
Правда, вилла давно уже не принадлежит семье, как и соседняя, где после свадьбы в Ницце поселились дедушка Георг с бабушкой Ольгой. (Позднее молодые супруги обосновались на Паулиненштрассе в том, не уцелевшем ныне доме.) До сих пор сохранилась решётчатая калитка в ограде, разделявшей две усадьбы, – видимо, общение двух семей, матери и сына, происходило довольно тесно и самым родственным образом.
