Но вернёмся к Георгу-Михаэлю фон Меренбергу. В защиту капитана люфтваффе некий журналист приводит одно его деяние, имевшее место в Белоруссии зимой 1941–1942 годов: он спас от расстрела трёх молодых немецких лётчиков, вздумавших дерзко подшучивать над Гитлером и Муссолини. Заслуга сомнительная: Георг-Михаэль фон Меренберг спас от расстрела тех, кто с лихостью продолжил бомбить землю его русских предков.
Но и русская, вернее, белорусская пуля, выпущенная из партизанского обреза, настигла-таки бравого гауптмана. Полученная под Минском рана стала для фон Меренберга истинным спасением: он был отослан в Германию на лечение из оккупированной, но не покорённой Беларуси.
И вскоре, в 1944-м, получил новый приказ – строить военный аэродром на греческом острове Парос, откуда немцы потеснили союзников-итальянцев.
Парос – один из множества невеликих островков Кикладского архипелага. Но стратегически важный. Во время Пелопоннесского восстания в период Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, он в числе тридцати греческих островов, при поддержке российского флота, вошёл в так называемую Архипелажную губернию, а её центром стал один из городков на Паросе.
Парос – легендарный остров Греции, родина древнегреческих скульпторов, философов, поэтов, ораторов: Агоракрита, Архилоха, Эвена Паросского, «прародина» Венеры Медицейской и Ники Самофракийской – эти античные шедевры, как и многие прекрасные статуи героев и богов Эллады, изваяны из идеальной белизны и твёрдости паросского мрамора.
Но вряд ли высшее немецкое командование интересовала история сказочного по красоте греческого острова, «всплывшего» в самом центре Эгейского моря. Нет, он, говоря современным языком, виделся фюреру непотопляемым авианосцем, «бросившим якорь» на перепутье морских дорог.
Но и англичане не дремали, разгадав стратегические замыслы немцев. В ночь на 15 мая 1944 года у берегов Пароса неслышно всплыла британская субмарина под командованием капитана-датчанина Андерса Лассена. Из её стального чрева на остров близ одного селения высадился английский десант. Его цель – сорвать строительство военного аэродрома, совершать диверсии против немцев, привлекая на свою сторону греческих партизан.
Операция удалась: был смертельно ранен комендант Табель, он же начальник строительства аэродрома, убиты два немецких радиста. Были перерезаны телефонные провода, нарушена радиосвязь на острове.
Роль военного коменданта Пароса спешно принял Георг-Михаэль фон Меренберг, к тому времени уже майор.
Немцы не бездействовали, им удалось схватить партизана Николаса Стелласа – его зверски пытали, но двадцатилетний грек не выдал товарищей. В назидание всем остальным островитянам молодого патриота повесили… Гитлеровцы в совершенстве владели «искусством» мщения и устрашения: за пролитую кровь немецких офицера и солдат схватили сто двадцать пять мирных, ни в чём не повинных паросцев, приговорив заложников к расстрелу.
И вот здесь-то произошло удивительное, почти сверхъестественное событие! Но обо всём по порядку.
На острове Парос с давних времён был основан мужской монастырь Логовардас, во имя Живоносного источника Пресвятой Богородицы. Его настоятель, архимандрит Филофей (Зервакос), предпринимал все усилия, дабы спасти невинных. Разработан был тонкий психологический ход: под неким благовидным предлогом пригласить коменданта и его свиту в гости в монастырь. Ни о каких переговорах не могло быть и речи – немецкий комендант Георг-Михаэль фон Меренберг был бог и царь на острове! Но от дружеского приглашения в монастырь майор не отказался и в воскресный день 23 июля 1944 года пожаловал в обитель вместе с подчинёнными ему офицерами.
Вначале немцам устроили небольшую экскурсию, показав им библиотеку, иконописную галерею и переплётную мастерскую. Затем гостей пригласили в трапезную.
Монашеская братия расстаралась на славу – трапеза была обильной и изысканной: столы, уставленные кувшинами с красным монастырским вином, ломились от всевозможных сыров, блюд с оливками, инжиром и виноградом. А украшением стола, в нарушение монастырского устава, стал жаренный на углях ягнёнок.
Несколько растроганный столь щедрым и радушным приёмом, комендант фон Меренберг пообещал помощь обители. Более того, в порыве благодарности дал слово, что готов выполнить любую просьбу настоятеля. Архимандрит Филофей смиренно попросил об одном – даровать жизнь ста двадцати пяти обречённым.
Майор фон Меренберг сухо напомнил настоятелю о своём воинском долге: если он не исполнит данный ему свыше приказ, его самого расстреляют. Подобная «мягкотелость» в Третьем рейхе каралась сурово. Да и обстановка была накалена до предела, ведь минуло всего три дня после неудавшегося покушения на Гитлера: летели головы немецких офицеров – всех, на кого лишь падала тень подозрения.
