Максим взглянул на священника, ушам стало больно от гула громкого голоса, в котором невозможно разобрать слова. Парень поморщился, слегка тряся головой. Кругом – безликие, одинаково серые, нечеткие образы. Максим непонимающе искал взглядом Ксению, не в силах сосредоточиться на чужих лицах.
Литургия подходила к концу, прихожан по очереди причащал отец Николай. Максим машинально двинулся за очередью, последним подошел к батюшке. Тот внимательно оглядел парня:
– Вам необходимо исповедаться.
Максим молча, бездумно смотрел на отца Николая, на отступивших прихожан. Старушка утвердительно кивнула ему, Ксения смотрела подбадривающе. Максим сделал неопределенное движение головой, выдавил из себя нечленораздельное:
– М-м-м…
Отец Николай развернулся, прошел через открытые царские врата, поставил чашу на престол. Вернулся к Максиму, подвел его к аналою с Крестом и Евангелием. Максим сосредоточенно смотрел на крест, и его взгляд медленно прояснялся. Отец Николай, выждав паузу, мягко спросил:
– Когда вы последний раз причащались?
– Года два назад.
– В чем бы вы хотели покаяться?
Максим тяжело сглотнул, заговорил, с трудом роняя слова:
– У меня девушка… мы с ней поссорились… и… она… она… вот… – Отрывки фраз с трудом складывались в связный текст, он кусал губы: – Ее больше нет. Она так решила…
Максим исповедовался, отец Николай внимательно слушал. Потом накрыл Максиму голову епитрахилью, стал читать разрешительную молитву:
– …Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Максимилиана, и аз недостойный иерей Его властию мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь. – Снял епитрахиль и напутствовал: – Смерть человека похожа на самого человека. То есть, какова его жизнь, такова бывает и его смерть. Твоя девушка совершила смертный грех. Ей нет спасения. Максим, сердце твое полно тяжелого уныния. Берегись: это опасная болезнь души! Она может вовсе умертвить душу. Исповедью ты проветрил и очистил дом своей души. Пусти в него свежий и здоровый воздух от Духа Божия. Чаще ходи в храм и причащайся! Придет время, и Господь все расставит по местам.
Максим перекрестился, поцеловал лежащие на аналое Крест и Евангелие. Взял благословение у отца Николая, который, немного помолчав, произнес:
– Подожди меня у храма…
Выйдя из церкви, Максим словно прозрел, увидел ряд столбов с заиндевевшими проводами, тянущийся от села до церкви, надгробия кладбища, огороженного забором. Кое-где лежал первый снег. Вздохнул, кутаясь в куртку, зябко повел плечами.
Отец Николай
Из храма вышел отец Николай, остановился с подошедшими к нему двумя женщинами и пожилым мужчиной, благословил их. Они поблагодарили, крестясь, вновь двинулись в путь. Отец Николай осмотрелся, радостно закивал, заметив Максима. Подозвал к себе, попросил:
– Максим, расскажи о себе подробнее.
Парень помедлил, на лбу собрались морщинки:
– Родителей помню смутно. Они геологи. Погибли под лавиной, мне тогда было четыре года. Воспитывала бабушка… Человек набожный, души во мне не чаяла. Известная оперная певица… И я люблю петь. Марине нравится… нравилось… – Максим горько усмехнулся, умолк.
Отец Николай внимательно слушал, спросил участливо:
– Сейчас чем увлекаешься?
– Я был слабым, часто болел. Бабушка нашла мне китайца, тренера по вин чун. Он жил вместе с нами десять лет. Но кто-то нажаловался, и его выслали из страны. Теперь я тренер по вин чун. Был тренером…
– А какое у тебя образование?
– Закончил институт физической культуры, отслужил в армии. Все время выступал на соревнованиях… Правда, ни бабушке, ни Марине это не нравилось. Бабушка хотела видеть меня певцом либо монахом. Марина – бизнесменом. Недавно бабушка умерла. А сейчас и Марина… Живу один. Остальное вы знаете.
Отец Николай молча, задумчиво поглаживал бороду, посмотрел прямо в глаза Максиму:
– А пойдем чай пить! – неожиданно предложил батюшка и ободряюще хлопнул по плечу смущенного Максима.
Вместе они направились к дому, возле которого стояла серая «пятерка», а рядом с ней, протирая красные руки ветошью, – какой-то мужичок. Обернувшись на звук шагов, он приветливо улыбнулся:
– Отец Николай! Все, ёшки-матрёшки! Отремонтировал железного коня. Стоит, бьет копытом.
– Познакомься, Максим! – представил батюшка. – Это наш староста – мастер на все руки. На нем все держится.
Мужичок смутился, замахал руками:
– Ну что Вы, отец Николай! Что я могу… Так, стараемся понемножку.
Священник покачал головой, назидательно поднял палец:
– Нечего скромничать! Максим, ты осенью у него в саду не был. Он вот такие яблоки выращивает!
Староста покраснел, протянул Максиму руку:
– Морозов Павел Дмитриевич – староста села и избранный староста церкви.
Максим, помедлив, ответил на рукопожатие и с плохо скрываемой иронией произнес:
– Максим. Просто Максим.
Староста вгляделся в лицо парня, открыл было рот, собираясь что-то сказать… Но в это время отец Николай, в полном облачении, уселся за руль «пятерки» и кивнул Максиму:
– Садись, прокатимся, заодно и машину проверим!
