– Ну а как же твоё творчество? И мечта научиться изображать дождь так, чтобы было слышно стук капель по воде и запах мокрой земли и деревьев…?
– Это неинтересно, – не глядя на неё, ответила подруга. – Это всё – ерунда.
– Как-то на тебя не похоже, – удивилась Лика и тихо взяла с полу комок бумаги. – Дарина, расшевеливайся уже! Тебя так и отчислят, если ты в институт ходить не будешь. Да и меня уже спрашивали сегодня в четвёртый раз по поводу портретов…ещё одна девушка хочет, подружка той, которая в прошлый раз приходила. Помнишь?
Она развернула лист.
– Я не могу! – крикнула Дарина.
Бумага была исчерчена короткими серыми штрихами поверх серых неуклюжих силуэтов, напоминающих деревья. Лика вздрогнула от внезапного выкрика.
– Не можешь…?
– У меня карандаш падает из рук, когда я вижу, что получается. Это отвратительно! Я разучилась… Или никогда не умела… И зачем мне это нужно, это глупости такие…
– Дарин, у тебя вообще-то есть талант. И тебе уже платили за портреты. Скоро ты могла бы зарабатывать неплохие для студентки деньги. И все в этом городе шли бы именно к тебе. Я об этом могу позаботиться. Уже идут! Уже получается хорошо…
– Они идут к тебе, Лика! К тебе. И даже не за цветами… Я не знаю – зачем. Мне иногда кажется, что ты – ведьма. И это ты со своими способностями… я бы даже сказала сверх способностями! – она горько усмехнулась, – Можешь зарабатывать деньги и успех у людей и всё, что тебе там нужно. Только при чём же здесь я? Ты и без моих рисунков бы что-нибудь придумала, я не сомневаюсь в тебе! Я рисовать больше не буду никогда.
– Может, это просто осень? – Лика постаралась быть мягкой и положить руку на плечо Дарине. Та отбрыкнула её и кинулась в сторону.
– Может, к психологу? – не унималась Лика. – Ты творческая личность, сейчас у тебя какое-то расстройство, оно уже в депрессию переходит или чёрт знает во что! Но тебе нужно перестать нервничать. И сделать перерыв, не рисовать. Я не знаю… А потом с новыми силами…
– Нету у меня сил, нету, и уходи от меня. Не заходи в эту комнату. Никогда не заходи!
Было немножко сострадания и капелька чувства вины. Но действительно хотелось уйти. Куда-то подальше от этой психопатки. И пока Дарина прижимала подушку к затылку, валяясь на кровати лицом вниз, Лика ровненько складывала свои платья в чемодан. С удивлением она заметила, что вещей у неё гораздо больше, чем в тот день, когда она заселилась в эту квартиру. Неплохих таких вещей, подобранных со вкусом и делающих её образ бесподобным. И сил больше, и уверенности в себе, и определённости, и желания «покорять этот мир». Она твёрдо решила поднакопить денег и на следующее лето поступать учиться. Куда – точно ещё не решила. Не знала до конца, какая сфера её интересует, но знала, что будет руководителем, потому что это точно – её, а для этого нужно получить образование.
Она собирала вещи, потому что теперь уже точно могла жить одна, не рассчитывая на то, что Дарине присылали из деревни родственники. Материально она могла обеспечить себя, хоть даже пока это и жизнь в съёмной квартире. Оставалась нужда ещё в чём-то, но этого чего-то становилось здесь всё меньше, и казалось, что толку от этого почти никакого: Дарина отдалялась от неё как могла.
Договорившись с хозяевами нового жилья, она перетащила в такси чемоданы и, не заходя к Дарине (Сама сказала не заходить!), оставила записку: «Всего хорошего. Послушай моего совета. Пока. И – спасибо за всё»
ЕЩЁ ОДНА ПОТЕРЯ
***
«Она потом ещё звонила мне, просила вернуться. Как-то неестественно просила, как будто хотела, чтобы я отказалась. Если бы я знала, что это был наш с ней последний разговор… Она сказала «мне очень жаль, что так получилось». Она думала, что я одна-одинёшенька, что мне некуда пойти, она чувствовала себя виноватой за то, что прогнала меня. А ведь она меня не прогоняла… Я сама. Но я притворилась обиженной, не желающей обсуждать эту тему, сказала «что теперь поделаешь». Её мучила совесть, и это было даже приятно! Возможно, ей было в сто раз хуже, чем мне, но она пожалела меня и этим будто отдала последнее… Если бы я знала, если бы я знала… Она была самой лучшей подругой. Она была ангелом. Как и летающий мальчик. Кажется, я обкрадываю ангелов, чтобы стать сильнее. Кто я тогда? Ведьма? И что с этим делать дальше? Они же были такие весёлые и так любили жизнь! Я не умею так радоваться простым вещам, как они. Я не умею летать, не умею писать картины, от меня вообще никакого толку… Со мной рядом только умирают.»
Она узнала о том, что случилось, слишком поздно, когда подругу уже похоронили. Дарина совсем свихнулась. Она ушла без зонта в проливной ливень, ушла в другой конец города, отключилась, пролежала без сознания целую ночь на скамейке и так и не пришла в себя.
