В Лике что-то стало меняться, сначала – постепенно и незаметно, а потом вдруг до ужаса ощутимо. Маленький масляный обогреватель плохо прогревал магазинчик. Цветам нужно, чтобы было прохладно, и за это Лика возненавидела цветы. Она замоталась в тёплую длинную кофту, сгорбилась на низкой табуретке, держа перед носом горячую кружку кофе. Когда кофе было допито, она обняла чайник. Она поняла вдруг, что кроме кофе здесь нет никаких ароматов. Цветы пахли либо отвратительно, либо – никак. Все запахи перемешались между собой, слившись в один запах – нелюбимой работы, холода и скукотищи. Стеклянные стены облепило первым снегом, мокрым, стекающим мутными разводами. Розы глупо торчали бутонами к прохожим, они вдруг стали никому не нужны. Все уже перезнакомились, провели первые свидания, переженились, простились с последним «бабьим летом». Какая-то глупышка за стеклом вцепилась глазами в охапку красных, не раскрывшихся ещё бутонов.
– Смотри, куда ты наступаешь, – одёрнул её молодой человек, тянущий за руку. Девочка закусила губу и отпустила взглядом цветы. Он не заметил. Лика из своего укрытия усмехнулась. Теперь сюда заглядывали только ради юбилея или зачем-то назначенной на зиму свадьбы. Цветы без повода стали не интересны. Магнетизм этого места ослабевал. Лика пыталась расправить плечи и вспомнить, как она делала это раньше, притягивая людей. Но могла улыбаться только одними губами, неестественно и скорее – насмешливо. У неё горели щёки, хотелось зажмуриться, сжаться в комок, уйти в зимнюю спячку. Лицо девушки, готовой вот-вот разреветься, было малопривлекательно. Когда-то она с увлечением составляла букеты, говоря, что во всём главное – композиция. На картине, в музыке, в стихотворении, любовном романе и букете цветов важно одно: как составляющие единого целого расположены по отношению друг к другу. Она чувствовала это так же, как Дарина – черты лица на портрете. Чувствовала… раньше. Куда всё подевалось, она не могла понять. Всё падало из рук. Она закрывала полами кофты лицо. И дело было даже не в том, что мало заработает денег, а в начале потери сил и интереса к жизни.
Лика застегнула куртку, выставила табличку «перерыв» и пошла развеяться. Ноги унесли её сами в незнакомую часть города. Грязный снег прилипал к ногам, школьники противно гоготали, кидаясь серыми снежками, девочка лет трёх визжала и рвалась залезть в лужу, мать визжала в ответ, ветер хлестал шарфами по лицам, вокруг киосков быстрого питания летали скомканные салфетки, перепачканные жёлтым соусом. На дорогах гул моторов разрывали сигнализации, пешеходы пытались перепрыгнуть через бескрайнюю лужу у светофора, наступали в неё, мочили сапоги и выкрикивали ругательства: один за другим, каждый был уверен, что перескочит, и тоже наступал, и тоже обескураженно осматривал обувь. В сквере выгуливали собак, собаки оставляли на сером снегу испражнения и уныло плелись за хозяйками – маленькими бойкими старушками с химическими завивками под беретами – даже не смотрели на других особей своего вида. Курили мальчишки в распахнутых подратых кожанках. Лика попросила у них сигарету. Она не заметила, как прошла полгорода, захотела остановиться, но все места были заняты. Нет, в дальнем углу сквера одна скамейка пустовала, Лика пробралась к ней через не растоптанный серый снег и с облегчением опустилась прямо на влажное сиденье. Здесь было не так промозгло. Она слегка сощурилась, отрешаясь от обстановки. Серый мир был отвратителен. Красиво только лучи заходящего солнца отражались в луже растаявшего снега, игриво переливаясь разными оттенками золота. Лика начала отогреваться, никуда не желая уходить. Откуда шло тепло, она не понимала. Казалось, оно вырабатывается прямо у неё внутри, исцеляет от беспокойства, разжимает заледеневший комок под рёбрами, расслабляет, заставляет гореть глаза, а не щёки.
Она просидела на скамейке до конца своего рабочего дня, и не замёрзла, а согрелась и повеселела. На следующий день с самого утра успокаивала себя тем, что после работы отправится туда же. Дорогу она не помнила, но интуиция вывела её туда, куда нужно. И опять все скамейки были заняты или перепачканы, а эта пустовала, как будто ждала её. Лика вытащила припасённую книжку и снова просидела здесь, пока не стемнело.
«Теперь это моё место силы! Оказывается, такая энергия есть не только у особенных людей, но и у особенных мест. Я заряжаюсь в этом сквере на весь следующий день. Начинаю подумывать о том, чтобы переселиться поближе к этому месту. Сниму квартиру в той части города, чтобы каждый день не проходить по несколько километров»
На неё смотрели, как на сумасшедшую. Наверное, это и правда, выглядит не ненормально, – думала она, – приходить и садиться каждый раз здесь. Так делают странные старики, когда их связывают с каким-то местом воспоминания. А, впрочем, пусть думают, что хотят! Какое мне дело до этих людей?
– Девушка, – позвала её старушка. – Девушка, пойди, чего спрошу!
Лика неохотно поднялась.
– А чего ты там сидишь? Ты в какой секте что ли?
– Не понимаю.
