Да-да! Мне названивают всякие доброхоты, чтобы сообщить, что «Галлимар» напечатал во вчерашнем номере «Монд» рекламу моей несчастной книжки — я имею в виду «Сокровища Красного моря» — с подзаголовком: «Статьи». Ну что же это такое?! Напишите повесть, репортаж, путевой дневник — как хотите, но чтобы назвать это «статьями»?! Только потому, что книжка по частям печаталась в «Франс-Суар»? Откуда они взяли такой литературный жанр? Кто, скажите на милость, будет покупать «статьи»? С таким подзаголовком кажется, что это сборище неизвестно чего{623}.
После развода Джин осталась жить в той части квартиры, которую занимала раньше. Гари принялся лихорадочно писать, словно хотел наверстать упущенное и его дни были сочтены.
Он жил то в Пуэрто-Андре в Симарроне, уединяясь там на несколько месяцев, чтобы плодотворно работать, то в Женеве, где был обязан проводить хотя бы несколько недель в году, чтобы сохранить временный вид на жительство. Хотя в Женеве на улице Муайбо у Ромена была квартира, обставленная Элизабет де Фарси, он предпочитал работать в Версуа, на берегу Женевского озера, где у его подруги Сюзанны Салмановиц был дом. Каждый раз он робко просил ее об этом, как об одолжении, будто были какие-то сомнения в том, что она откажется его принять, Гари проводил время, читая в парке на скамейке или сочиняя у себя в комнате, а к ужину выходил в столовую весь в белом. Он часто не произносил за весь вечер ни слова, а Сюзанна не донимала его вопросами. Вместе с ним она ходила по адвокатам, в том числе к господину Жюно, которому Гари приносил очередной вариант своего завещания. Иногда Ромен брал с собой Диего, о котором заботился больше матери:
Все эти годы, начиная с 1970-го, когда Ромен Гари жил в Париже, он производил впечатление одинокого человека. Его можно было увидеть сидящим у кафе «Руке» с хмурым видом и сигарой в зубах. Обедал он в ресторане «Липп», где у него был свой столик — второй справа от входа. Когда Гари опаздывал и столик был уже занят, он встречал метрдотеля бранью:
Однажды Гари получил письмо от молодой поклонницы по имени Катрин Аксаков. Пятого февраля 1970 года он отправил ей недвусмысленный ответ.
Катрин продолжала ему писать. Гари опасался еще раз вступать в серьезные отношения со столь юной девушкой и 4 апреля письмом-отповедью попытался отогнать от себя соблазн узнать ее поближе.
Катрин же была не согласна на исключительно платонические отношения и отправляла ему письмо за письмом. Тогда Гари пришлось порвать с ней раз и навсегда, хотя это и было очень тяжело.
За категоричностью такого отказа скрывалась тревога. Гари не умел обходиться без женщины рядом с собой. После развода с Джин Сиберг он жил уединенно, страдал от этого и пытался обмануть себя, ежедневно прогуливаясь по рю дю Бак и мысленно отмечая каждую, с которой он мог бы стать близок, — нередко в этот список попадали и мать, и дочь. Гари не приходилось делать больших усилий, чтобы завоевать внимание женщин. Чаще всего они сами подходили к нему: на улице, в кафе, когда он был погружен в чтение газеты, в магазинчиках на рю дю Бак, в книжном «Ла Юн» или музыкальном у Рауля Видаля, где покупал пластинки Боба Дилана и Астора Пьяццолы. Его издатель получал горы пламенных писем с фотографиями от восторженных читательниц Ромена Гари, которые жаждали с ним познакомиться.
