– Так… о всякой ерунде, – сказал он как можно беззаботнее и приготовился смотреть на её реакцию. – Я попросил твоей руки, и он согласился. Так что теперь ты моя!
– А.., – протянула она, сначала не поняв. Вдруг сказанное дошло до неё, и она распахнула глаза. – Что?! Что ты сделал?!
– Попросил твоей руки.
– И он…
– Согласился. Дело только за тобой.
Вэйс посадил её к себе на колени и посмотрел в глаза.
– Как тебе перспектива стать женой сумасшедшего гонщика?
Она нежно обняла его.
– Годится для одержимой балерины.
Они ещё немного пошептались, потом она, увидев красные от бессонницы глаза Алексея, скомандовала:
– Быстро в душ и спать!
– Ого! Вступаешь в свои права?
– А то! – потом нежно добавила. – Я посижу рядышком, пока ты засыпаешь…
* * *
Они жили на два дома: то на Георгиевском переулке у Большого театра, то в Листовом. Чаще в Листовом: сентябрь был на удивление тёплым, вот и старались при любом удобном случае сбежать из суетной Москвы поближе к лесу, к реке.
Сегодня была только одна репетиция, и кордебалет отпустили: оставили только тех, кто танцует основные партии. "Вот и славно! – подумала Лея. – Поеду в Листовое, приготовлю ужин и отосплюсь!" В последнее время ей редко удавалось хорошо выспаться, впрочем, Вэйсу тоже…
"Еду в Листовое. Ждём с Потапычем тебя дома," – отправила она сообщение Уварову и села в машину.
Вэйс прочитал сообщение: где-то внутри, в грудной клетке, сердце отозвалось горячей волной. "Как же немного нужно для счастья – "ждём дома…" – подумал Алексей, открывая дверь в студию аранжировщика Игоря.
Тот неожиданно позвонил сегодня ему и попросил приехать:
– Вэйс, это Игорь. Тут ко мне люди подъехали, программой интересуются. Помнишь, ты программу писал для голоса Меркулова.
– Ладно. А что за люди?
– Не понял ещё. Я как-то рассказывал ребятам-музыкантам, может, это их знакомые или спонсоры?
– Хорошо, я заеду.
На первый взгляд на музыкантов гости не походили: в пиджаках, с короткими стрижками – музыканты так не выглядят и одеваются проще. Вэйс внимательно посмотрел на них и почему-то насторожился.
– Алексей Уваров, – представился он. – Мне Игорь сказал, вы меня искали.
–Ты создал программу, позволяющую моделировать голос любого человека? – спросил один седовласый, уже лысеющий мужчина.
– Допустим. Но не любого: только голос погибшего солиста Алексея Меркулова.
– Но ведь можно смоделировать и другие голоса? – любопытствовал седой.
– Придётся заново переписывать программу. Не понимаю, к чему вы клоните, – хмурился Вэйс: ему всё меньше нравился собеседник.
– Буду с Вами откровенен, – вкрадчиво начал тот. – Нам нужно, чтобы ты создал такую программу. Образец голоса мы предоставим.
– Кому это – "нам"? Вы хотя бы представьтесь.
– Серьёзным людям, – процедил он. – Зови меня "дядя Миша". Думаю, мы договоримся…
– Я, кажется, понял… Только вряд ли мы договоримся, я не занимаюсь криминалом! – отрезал Вэйс и развернулся, чтобы уйти, как вдруг почувствовал: какой-то предмет приставили к его спине в районе лопаток.
"Ствол?" – мелькнула догадка. И как подтверждение догадки – взволнованный голос Игоря:
– Ребята, вы… вы чего?!
Один их сопровождавших дядю Мишу бугаёв ударил Уварова в поддых. Вэйс тут же включил ответку и коротким левым боковым ударом в челюсть отправил его на землю. Потом увидел два пистолета, направленных в голову: дальше размахивать кулаками было опасно.
Вэйс пришёл в себя уже минут пять назад, но не спешил "оживать". Болела скула, голова и рёбра. "Всё-таки били, сволочи! Ладно, мы терпели боль и посильнее. Судя по звуку, едем в машине, – анализировал и рассуждал Вэйс. – Пока я им нужен, жизнь моя в безопасности, но их лучше не злить. Эх, зацепку бы какую-нибудь да компьютер с интернетом…" И как по заказу, бандиты начали препираться.
– Бура, вот зачем ты вырубил технаря?! А если ты ему кукушку отбил?! Как он программу писать будет?
– А ты видел, как он меня повалил?!
– Красиво уложил, не спорю, видно, что не только мышку в руках держал, – заржал дядя Миша, потом раздражённо бросил. – Европа мне голову снимет: велено было денег дать, мирно договориться. Эх, Бура! Сейчас не 90-ые, соображать надо!
"Значит, заказчика зовут Европа, уже хорошо. Ладно, пора "оживать". Уваров пошевелился и застонал.
– Слышь, Муха, кажись, очухивается.
– Ствол далеко не убирай.
Его привезли в какой-то небольшой особняк, заперли в комнате с диваном, шкафом. Вэйс лёг на диван. "Лея! Она уже, наверное, потеряла меня. А телефон забрали… Она изведётся вся!"
Он подошёл к двери и несколько раз ударил в неё.
– Телефон верните, мне позвонить надо.
Дверь распахнулась: седовласый стоял на пороге и копался в его телефоне.
– Красивая! Заботливая! – с издёвкой произнёс он. – Седьмой раз уже звонит…
– Я прошу Вас, дайте мне телефон! Она ни в чём не виновата!
– Если сделаешь программу – поговоришь с ней.
– Хорошо, я напишу вам эту чёртову программу, дайте телефон! – вспылил Вэйс.
Он схватил свой телефон и набрал номер. Пошли гудки.
– Лея! Девочка моя, я не смогу к тебе приехать, потерпи несколько дней! У меня проблемы, и я их решу. Верь мне!
